Бесконечный беспредел х2 - Роман Драксодий

Я устало вздохнул и тут же опять проклял себя за это! Ладно, бес сними, наору на них там, где воздух чище и нет риска выплюнуть желудок.

Тут совсем синий Ибун наконец выдохнул, а чтобы не расходовать попусту воздух прошипел:

— Бессмертная!

— Наконец-то! — обрадовано выдохнул я, оборачиваясь и усилием воли подавляя желание сразу же вдохнуть.

Древняя вылезла откуда-то из глубин черепашьей оргии и медленно, оскальзываясь на беснующихся тентаклях счастливо рычащего черепаха, а также периодически получая ими по лицу, механической походкой андроида спускалась вниз, глядя строго перед собой пустыми глазами. Её повело куда-то в сторону, поэтому мне пришлось свиснуть, чтобы привлечь её внимание. Она среагировала чисто условно — просто повернулась к нам всем корпусом разом и продолжила спуск, изредка прокатываясь кое-где на своей голой заднице, но не меняясь при этом лицом.

Когда она дошагала до нас, то я уж было подумал, что она теперь просто кукла, послушная моей воле — настолько безжизненно она выглядела, но нет.

Сарацигаримит долго пристально смотрела мне в глаза, а возможно и куда-то глубже, но ничего не говорила.

— Ты в порядке? — вкрадчиво произнёс я.

Но вместо ответа она вдруг набросилась на меня, неистово пытаясь не то выдавить, не то выцарапать мои глаза и завизжала:

— Тварь! Тысячелетия моего развития уничтожены! — она прыгнула на меня безумной, очень вонючей кошкой и неожиданно (для меня) повалила на землю. — Убью!

Она размашисто полосовала своими острыми ногтями моё лицо и руки, вскинутые для защиты, вопила до хрипа сорванных связок и одновременно пыталась меня укусить, когда в защите появлялась брешь. А самое ужасное было то, что я никак не мог не то, что уйти в форсаж, но даже напитать энергией мышцы, чтобы дать достойный мужика отпор этой разъяренной фурии. Моё ядро будто парализовало и я вновь стал обычным землянином.

— Ибун! — закричал я, признавая, что позорно проигрываю.

Дважды просить друга не пришлось. Раздался звонкий «бздынь» и древнюю с меня как ветром сдуло. Я воззрился на озадаченного Ибуна, опускающего после удара божественное яйцо на палке и тут же вскочил на ноги одним движением, чувствуя как духовная энергия вновь беспрепятственно струиться по телу.

Тело бессмертной распласталось ничком на земле метрах в тридцати от меня и не подавало признаков жизни. Чуя неладное я поспешил к ней и с ужасом обнаружил, что её густые волосы на затылке слиплись от крови.

— Я не хотел! — тут же попытался оправдаться бело-зелёный здоровяк.

— Да всё нормально! — успокоил я его, когда с облегчением нащупал слабый пульс на шее древней. — Сейчас подлечим!

«Всё-таки хорошо, что у меня есть такая вундервафля» — пронеслись в голове самодовольные мысли, когда живительный туман начал обволакивать раненую девушку.

Начал обволакивать, но тут же отпрянул на добрый метр, а потом и вовсе рассеялся без следа.

Три пары глаз растерянно моргнули. Повторил процедуру, но эффект тот же — туман ЖЭ просто не мог приблизиться к телу древней. Даже вставленная в рот труба не дала результата.

У меня вспотели ладони и я в ступоре пялился на лежащее, медленно умирающее тело. В небе пророкотало и на землю начали падать тяжёлые крупные капли дождя.

Неужели она вот так и умрёт, униженная, озлобленная и несчастная?

Присевший на корточки возле её головы Ибун, то касающийся рукой её грязных волос, то отводящий её далеко в сторону, вдруг произнёс:

— Ёпт, друг, попробуй дать ей пилюлю из коровы.

Без лишних вопросов я открыл пылесос дрожащей рукой и вынул оттуда небольшую горошинку. Как по мне разницы никакой, ведь я распылял эти же пилюли, но послушно протолкнул шарик меж пухлых губ древней.

Удивительно, но через несколько секунд она глубоко вдохнула, закашлялась, сплюнула поднявшуюся по пищеводу желчь и распахнула глаза, чуть приподнимая голову над раскисающей землёй.

— Я всё ещё жива⁈ — как-то расстроено прошептала она и уронила голову обратно в грязь, где меланхолично стала надувать носом пузыри в бурой луже смотря в одну точку.

Возможно, мне следовало бы извиниться, утешить её и всё такое, но со всех сторон пёрли любвеобильные черепахи, увеличивая и без того грандиозную черепашью оргию. А ещё я не питал иллюзий по поводу стражей храма — они рано или поздно придут в себя и лучше бы нам быть как можно дальше в этот момент!

— Мяу, быстро показывай свою щель! — командным тоном крикнул я, чтобы перекричать становившийся всё более невыносимым скрежет панцирей и гвалт оргазмирующих чудовищ.

Девушка вздрогнула и с ужасом вылупилась на меня снизу вверх, когда я взвалил апатичную и несопротивляющуюся древнюю на плечо.

— Дура озабоченная! — я в сердцах сплюнул. — Щель перехода показывай!

Она тут же залилась густым румянцем, но бодро вскочила и махнула рукой куда-то вдаль. Накурив всех ещё раз, на всякий случай (а в случае с синим Ибуном это была острая необходимость), причём я попробовал ещё раз накурить ЖЭ Сарацигаримит, но с тем жэ результатом, мы резво побежали в указанном направлении.

— Стоп! — я резко остановился. — Кто-нибудь видел Гнюшу?

Мяу в недоумении вскинула бровь и указала пальцем на мою шею. Проведя там рукой, обнаружил что-то невесомо воздушное, воротникообразное и спровоцировал злобный выкрик прямо в ухо:

— Руки убрал, ничтожество! Не смей меня трогать!

Ладно, эту тоже потом буду воспитывать, главное, что теперь все в сборе!

— Ёпт, ты куда⁈ — из БДСМ-кучи высунулась встревоженная голова черепаха.

Удостоив его только нецензурным жестом, я рванул в выбранном направлении, с удовольствием подставляя лицо потокам дождя. Правда рывок мой закончился метров через двести, поскольку духовная энергия опять напрочь отказалась подчиняться и я банально выдохся.

— Что за хрень⁈ — жадно глотая стремительно свежеющий воздух возмутился я, сплёвывая тягучую слюну.

Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два, и связать все эти аномалии с бессмертной. Но от этого знания было нифига не легче. Попробовал оплести её проводом, чтобы сделать волокушу, но тот безвольно опадал на раскисшую землю, едва приближался к ней на метр. Причём эта аномалия не передавалась по кабелю, даже когда я положил его ей на плечи.

Выход нашёлся быстро, особенно после того, как куча черепашьих самок разлетелась в разные стороны и к нам поспешил черепах, волочащий за собой своё разветвлённое, многометровое и шевелящееся хозяйство, при этом обиженно ревущий громче небесного грома:

— Хозяин, подожди меня!

— Ибун, будешь санями! — просипел я, глядя как недолюбленные черепашки ломанулись вслед за Долбоящером. — Держи её!

И прежде чем здоровяк успел возразить, в него полетело депрессивное тело, а