Раб с Земли - Андрей
— Опять? — простонал Шило. — Я эти ваши загадки ненавижу. В прошлый раз едва отгадали, и то Лекс всё решил.
— Молчи, — оборвал его Клык. — Лекс, что там?
Лекс вгляделся в символы. «Что можно увидеть с закрытыми глазами?»
— Опять философия, — вздохнул он. — Древние любили такие штуки.
— С закрытыми глазами? — переспросил Малой. — Темноту! Я когда глаза закрываю, всегда темноту вижу.
— Темноту и с закрытыми, и с открытыми в подземелье видишь, — фыркнул Шило. — Не катит.
— Может, сны? — предположила Айрин. — Во сне мы видим что-то с закрытыми глазами.
— Слишком поэтично, — покачал головой Клык. — Древние народ был простой, но с приветом. Им бы что-нибудь такое… глубинное.
— Правду? — спросил Эрвин тихо. — Правду можно увидеть, только закрыв глаза на всё внешнее.
Лекс задумался. В его голове всплыли обрывки знаний от Архитектора. Древние действительно любили такие загадки. Они проверяли не столько знание, сколько способность видеть суть. Что можно увидеть с закрытыми глазами?
Не сны — слишком личное. Не правду — слишком абстрактно.
И вдруг он вспомнил. Один из файлов, загруженных Архитектором, содержал сборник детских загадок Древних. Там было что-то похожее.
— Будущее, — сказал он, но тут же покачал головой. — Нет, это для другой загадки. А здесь…
Он закрыл глаза. В темноте перед ним поплыли цветные пятна — отблески эфирного зрения, которое не отключалось до конца. И вдруг он понял.
— Себя, — сказал он, открывая глаза. — Себя можно увидеть с закрытыми глазами. В своём воображении, в памяти, в мыслях.
Панель мигнула. Символы перестроились, и завал дрогнул. Камни, ещё минуту назад казавшиеся монолитными, бесшумно сдвинулись, открывая проход.
— Сработало! — выдохнул Малой.
— И как ты это делаешь? — покачал головой Шило. — Я бы век гадал и не угадал.
— Просто знаю, — ответил Лекс, первым шагая в темноту.
Внутри было сухо и тихо. Воздух не пах гнилью — системы вентиляции, видимо, до сих пор работали. Стены слабо светились, покрытые тонкими эфирными линиями, которые пульсировали в такт — казалось, само сердце горы бьётся где-то глубоко внизу.
Они прошли по коридору метров сто и оказались в огромном зале.
Айрин ахнула. Эрвин опустился на колени.
Зал был размером с храм. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, но стены светились ровным голубоватым светом. Вдоль них тянулись ряды стеллажей, уставленных кристаллическими пластинами — тысячами кристаллических пластин. В центре зала возвышался терминал — сложное переплетение металла и кристаллов, пульсирующее мягким светом. А за терминалом, в нишах, выстроенных вдоль дальней стены, стояли капсулы. Прозрачные, как стекло, но явно из какого-то другого материала. Внутри некоторых угадывались силуэты.
— Кователь милостивый… — прошептал Эрвин. — Это же… это хранилище знаний. И… и люди?
Лекс подошёл к ближайшей капсуле. Внутри действительно лежал человек. Вернее, не человек — тело, законсервированное тысячи лет назад. Кожа сероватая, глаза закрыты, на груди — сложный механизм, вживлённый в плоть. Рядом с капсулой — табличка на языке Древних.
*«Экспериментальный образец 7-Г. Модификация: ускоренная регенерация. Статус: стабилен. Ожидание пробуждения не требуется».*
— Что это? — подошла Айрин. — Почему они здесь?
— Я не знаю, — честно ответил Лекс. — Но, кажется, это не просто хранилище. Это… лаборатория.
— Лаборатория? — переспросил Шило, который с опаской оглядывался по сторонам. — А эти… они не оживут?
— Не должны. Консервация глубокая. Если только не подать питание.
— Давай не будем подавать, — быстро сказал Малой. — Мне что-то расхотелось здесь находиться.
Эрвин, между тем, подошёл к терминалу. Его старые пальцы дрожали, когда он коснулся поверхности.
— Здесь может быть правда, — прошептал он. — Вся правда о том, кто мы такие.
— Осторожнее, — предупредил Лекс, подходя. — Древние не любят, когда лезут без спроса.
Он активировал эфирное зрение и присоединился к терминалу. Голова взорвалась болью, но отмычка на поясе нагрелась сильнее, принимая удар. Перед внутренним взором развернулись меню, файлы, структуры данных. Лекс лихорадочно искал то, что могло быть полезным.
И нашёл.
Файл назывался «Происхождение видов. Версия для внутреннего использования».
Он открыл его и начал читать. Строки на языке Древних вспыхивали перед глазами, и каждое слово отдавалось болью в висках.
«Люди (Homo Sapiens Airos). Базовый вид, созданный на основе собственной ДНК Творцов. Предназначение: универсальные помощники, инженеры, администраторы. Ключевая особенность: отсутствие эфирной чувствительности, что делает их идеальными операторами для не-эфирных систем и защищает от мутаций при работе с высококонцентрированным эфиром. Статус: успешный эксперимент. Разрешено свободное размножение и расселение».
— Мы не рабы, — выдохнул Лекс, не замечая, что говорит вслух. — Мы не были рабами. Мы были… инженерами. Помощниками. Созданными, чтобы работать с технологиями.
— Что? — Айрин подошла ближе. — Что ты говоришь?
Лекс читал дальше, и кровь начинала стучать в висках сильнее.
«Орки (проект "Урук"). Созданы на базе человеческой ДНК с грубыми модификациями: усиленная мышечная масса, подавление страха, встроенные боевые инстинкты. Предназначение: ударные войска, охрана периметров. Статус: успешно, но требует доработок. Рекомендовано ограничить доступ к сложным технологиям».
«Гоблины (проект "Норр"). Созданы на базе человеческой ДНК с модификациями для работы в труднодоступных местах: уменьшенный рост, обострённые чувства, инстинктивное влечение к блестящим предметам (для поиска кристаллов и деталей). Предназначение: обслуживание узких туннелей, вентиляции, сбор мусора и мелких деталей. Статус: успешно. Рекомендовано контролировать размножение».
— Кователь всемилостивый… — прошептал Эрвин, который заглядывал через плечо Лекса и, кажется, понимал часть символов. — Так вот откуда мы… и орки, и гоблины… все мы из одного корня?
Лекс читал дальше. Там было ещё многое — о Древних, об Эфирной Чуме, о проекте «Выключатель», о том, как Изначальные уничтожили себя, пытаясь спасти мир. О том, как Высшие расы — эльфы, дворфы, дракониды — произошли от мутировавших Изначальных. И о том, что люди остались единственными, кто не изменился.
В самом конце файла, уже почти перед обрывом данных, появилась приписка, сделанная явно позже, дрожащим шрифтом, словно писавший едва держался на ногах:
«Это одна из последних записей, которые мы успели сохранить. Эфирная Чума меняет нас. Мы теряем себя. Если ты читаешь это, Наследник, знай: мы уходим не потому, что хотим бросить вас. Мы уходим, потому что больше не можем оставаться людьми. Сохраните себя. Сохраните память. И, если сможете, простите нас».
Боль стала невыносимой. Лекс почувствовал, как из носа потекла кровь, закапала на пол. В глазах потемнело, но он успел скопировать в отмычку самое важное — координаты других хранилищ, описание «Выключателя», данные о проектах «Урук» и «Норр».
А потом сознание померкло.
Очнулся он на холодном полу. Над ним склонились испуганные лица Айрин и Эрвина. Шило где-то
