Изгой - Александр Майерс

бы стали сражаться со мной, изгоем. Кстати, есть ещё и третья причина — вряд ли бы они захотели обострять отношения с Грозиными из-за такой мелочи.

Дедушка внимательно выслушивает меня, поглаживая бороду, и еле заметно кивает, а затем спрашивает:

— То есть ты решил, что всё это сойдёт тебе с рук?

— Нет. Я думаю, вы вызвали меня как раз затем, чтобы объявить о наказании. Но я всё равно благодарен.

— За что? — князь приподнимает брови.

— За то, что позволили мне побывать в небоскрёбе Династии. Это большая честь для изгоя.

— Ты прекрасно знаешь, что изгой только номинально, — отмахивается Григорий. — Если понадобится, род и корпорация помогут тебе.

— Знаю. Но предпочитаю справляться с проблемами сам.

«Кроме того, я совсем не уверен, что род захочет помогать, — добавляю про себя. — Юрий, Виталий и, вероятно, Алексей… Сильнейшие члены рода, не считая князя, против меня».

— Это похвально, — говорит Григорий Михайлович.

Какое-то время он молчит. А затем его лицо вдруг принимает заговорщицкий вид.

— То, что я скажу, должно остаться между нами.

— Конечно, ваше сиятельство.

— Ты отлично сработал! — громким шёпотом сообщает он. — Ты показал, что тебя нельзя просто так поливать грязью, и что готов бороться даже в отрыве от рода. Теперь все знают, что тебе даже не требуются силы Грозиных, чтобы побеждать врагов.

— Благодарю, дедушка, — я почтительно киваю, касаясь подбородком груди. Мне и правда чрезвычайно приятна такая похвала с его стороны.

— Однако насчёт наказания ты всё же прав. После таких событий я не могу принять вас с Аней в род. Не в ближайшее время, по крайней мере. Надеюсь, ты понимаешь.

— Вы опасаетесь, что это разозлит Череповых?

— Опасаюсь⁈ Мне плевать! Я готов объявить им войну прямо сейчас! — глаза князя вспыхивают яростью, челюсти сжимаются. — Но не могу. Я вынужден быть дипломатичным и не могу обострять отношения между кланами. От этого слишком много зависит, понимаешь?

— Да.

Действительно, Грозины и Череповы — одни из сильнейших родов в Российской империи, если не считать императорской семьи и ещё пары княжеских родов. А учитывая, что у них есть вассалы, партнёры и прочие члены клана — усиление вражды между семьями перессорит половину аристократов в России.

Ставки высоки. Как глава рода, дедушка не может позволить себе делать опрометчивые ходы. И отменить моё изгнание после того, я ловко щёлкнул Череповых по носу — это явно опрометчивый ход.

— Я рад, что ты понимаешь. Не воспринимай это как мою немилость. Наоборот, я доволен. Только будь осторожен! — Григорий строго грозит мне пальцем. — Не позволяй этой победе ослепить тебя. Не думай, что все победы будут доставаться тебе так же легко.

— Я бы не сказал, что это было легко, пришлось проделать немало работы. Но я согласен, ваше сиятельство. Буду оставаться внимателен.

— Хорошо. Я отзову гвардейцев, которые сейчас охраняют твой дом — насколько я понимаю, у тебя теперь есть и свои силы.

— Да, ваше сиятельство. И они растут.

— Мы примем тебя в род в следующем году, после окончания школы. Постарайся до этого момента не влезать в неприятности.

— Я не влезаю, неприятности сами меня находят, — с лёгкой улыбкой развожу руками. Помедлив, решаю уточнить: — Это правда, что Алексей стал вашим советником?

— Правда. Я не успеваю справляться со всеми делами, а в клане хватает работы. Он частично взял на себя обязанности главы рода Грозиных. Тебя что-то беспокоит?

Думаю, рассказать ли дедушке о том, что я узнал в Томске. Это лишь подозрения, никаких доказательств нет. Есть вероятность, что неизвестный политик, повлиявший на томского губернатора, был кем-то из знакомых Юрия или Виталия.

— Просто решил уточнить, ваше сиятельство, — в конце концов отвечаю я.

— Тебе не стоит переживать. Насколько я знаю, вы с Лёшей действовали вместе, пока я был без сознания. К тому же он прекрасно отзывался о тебе, не считая последних событий.

— Рад слышать.

— На этом всё, Александр. А, ещё один вопрос напоследок! Что с Белозерской? Она лишь подала на тебя в суд, больше ничего?

— Пока да.

— Будь осторожнее. Она мстительная… женщина.

— Буду, ваше сиятельство. Ещё раз спасибо, что пригласили в свой кабинет, — встаю и кланяюсь. — Для меня честь побывать здесь.

— Перестань, в этом нет ничего такого.

— Для меня это важно. До встречи, дедушка.

— До встречи, Александр.

Выхожу в коридор, и молчаливые бойцы Династии провожают меня к лифту. Возвращают вещи, включая телефон. Я сразу же проверяю уведомления — ничего важного. Череповы так и молчат.

Я имею в виду главу их медиасети, который получил предложение о продолжении сотрудничества от Золотого льва. Я не стал говорить об этом даже дедушке. Пусть будет мой маленький секрет.

Я искренне рассчитываю, что Череповы не воспримут это как оскорбление — «захватил наше издание и предлагает продолжать с ним работать, охреневший сопляк!» Нет, я надеюсь, что это будет принято как жест доброй воли и, возможно, даже заставит немного потеплеть отношения между родами.

Уже сейчас я думаю о том, каково мне придётся на месте главы рода. Ведь если ничего не изменится, я там буду. И мне придётся так или иначе взаимодействовать с врагами. Я показал им, что готов воевать, но также открыт к сотрудничеству. Уверен, во главе рода Череповых сидит не дурак, и правильно поймёт мой посыл.

Сажусь в свою машину, и мы едем в школу. На улице идёт снег, дороги засыпало, так что попадаем в пробку. Не страшно, зато у меня есть время позаниматься делами Оруженосца. После нашего разговора со Старцевым всё становится только лучше и лучше, а конкурент, напротив, начинает стагнировать. Как я и говорил, в долгой игре он проиграет.

Пока что рано судить. Как знать, вдруг Герман решит выкинуть какую-нибудь подлянку. У меня на этот случай кое-что готово, так что господина Старцева будет ждать сюрприз.

Уже когда подъезжаем к школе, раздаётся неожиданный звонок. Максим. Он взял за привычку время от времени звонить мне, чтобы поболтать по-дружески. Но он всегда делает это вечером, не любит отвлекаться во время работы. Наверняка что-то срочное.

Беру трубку:

— Привет, братишка.

— Привет, — почти шёпотом говорит Макс. — Саш, у нас проблемы.

— У нас? Что случилось?

— К нам в министерство только