Искра Свободы 2 - Александр Нова
Гастон замялся, но, перехватив недовольный взгляд Жана, быстро выпалил:
— Но там ядра есть и зелья лечения. Прикупил запрещёнки по дешёвке, думал продать, когда епископские свалят. И арбалет там мой.
— Хм… — протянул Жан и отложил зажим. — Это уже что-то.
Жан задал ещё несколько вопросов, заставляя Гастона уточнять детали. Я же спросил о содержимом тайников и стоимости различных предметов — это понадобится, когда будем делить добычу. Чем подробнее говорил Гастон, тем обыденнее становилась вся эта мерзость: не допрос, а почти торговый разговор, где вместо товара — чужая жизнь. Самое гадкое в подобных сценах даже не угрозы, а то, как быстро к ним привыкаешь, когда начинаешь считать прибыль.
Когда с тайниками было покончено, я достал чистый лист бумаги, чернильницу и перо. Жан молча ослабил верёвки на правой руке пленника, но левую оставил крепко привязанной к стулу.
Жан немного отодвинул инструменты, чтобы можно было положить бумагу и всунул перо в пальцы Гастона: сам Гастон из-за наложенной шины двигал рукой с трудом. Пальцы пленника ходили ходуном, но он старательно писал, временами косясь на железо, которое лежало всего в нескольких сантиметрах от его тела. Жан нависал с другой стороны, время от времени наклоняясь ближе и тихо, почти ласково напоминая:
— Не забывай про второе покушение, друг мой. И про людей, которых ты нанял. Я помню каждую деталь.
Когда последняя точка была поставлена, Гастон выронил перо и обессиленно откинулся, тяжело дыша. Жан забрал лист бумаги и, перечитав его дважды, удовлетворённо хмыкнул.
Вдвоём мы развязали Гастона и помогли перебраться в небольшую камеру в углу подвала: дом ночной гильдии был не только пристанищем криминальных элементов, но и местом содержания пленников.
— Отдыхай, — жёстко сказал Жан, запирая клетку с Гастоном. — Тебе даже жратву принесут — цени мою щедрость. А я пока проверю тайники.
Жан спрятал лист с признанием в кармане и, не оглядываясь, зашагал к выходу из подвала. Я постоял ещё секунду, глядя на разложенные на столе инструменты Селены, и начал их собирать, понимая, как мне повезло в тот раз в часовне. И что я больше не хочу в пыточную.
Я поднялся в общую комнату. Там, на лавке, спала Селена. Я тихо поставил сумку с инструментами на стол, сходил за одеялом и осторожно укрыл девушку. Она едва заметно вздохнула во сне, но не проснулась.
Сложил инструменты в котелок с водой и подвесил его над огнём. Подкинул пару поленьев, чтобы быстрее закипело, и уставился в огонь. Языки пламени монотонно лизали котелок, я откинулся на спинку стула и сам не заметил, как задремал.
* * *
Я проснулся от шагов по деревянному полу. Жан встал у стола, сбрасывая с плеча увесистый мешок.
— Нашёл я оба тайника. И знаешь что? — в голосе Жана сквозило удовлетворение. — Наш «друг» Гастон не соврал. Так что я даже не стал его сразу сдавать Арно, придержу бумагу, пока ловчий не спросит прямо.
— Делим? — спросил я, глядя на Жана.
— А как же! — с готовностью ответил помощник Арно и стал выкладывать на стол добычу из тайников, складывая её рядом с вещами, снятыми с трупов.
Я потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна, и встал. Осторожно разбудил Селену и сходил за Лисом. Делёж добычи — это дело такое, где должны присутствовать все.
— Жан, прежде чем начнём, я хочу напомнить, что ночью командовал я. А значит, и право выбора у меня, — сказал я твёрдо, ожидая сопротивления. Но его не последовало, ответ Жана оказался на удивление спокойным.
— Я знаю правила, Эллади, — Жан заметил мою озадаченность и прояснил свою сговорчивость: — Да и, честно сказать, тут для меня ничего особо интересного нет. Разве что доспех Гастона, но ты его мне не отдашь, так что меня устроят лорены.
— Даже арбалет Гастона не интересует?
— Арбалет хороший, но стандартный. А у меня — сделан на заказ. Не церковный артефакт, конечно, но очень хорошее оружие. Из самого Монтлиона! В целых 50 лоренов мне обошёлся, — хвастливо ответил Жан.
Я кивнул и достал блокнот с письменными принадлежностями: деньги, как известно, любят счёт.
— Пять стеганок с плотной набивкой, по 7 лоренов каждая. Две говённые брони с редкими стальными пластинами, по 40 лоренов каждая. Две хорошие брони по 50 лоренов и отличная броня Гастона за 70 лоренов. Пять стальных баклеров по 5 лоренов каждый. Пять хороших коротких мечей по 20 лоренов каждый. Пять кинжалов по 5 лоренов каждый. Итого 435 лоренов.
Я переместился к другой половине стола, где Жан выложил взятое в тайниках.
— Два зелья лечения по 20 лоренов каждое. Арбалет 15 лоренов. Арбалетные болты, 4 лорена за 20 штук. Сорок ядер «(F)» ранга, суммарно содержат 390 ОР и две модификации, выходит 118 лоренов. И ещё 40 лоренов в монетах.
Я сразу отодвинул Жану 12 лоренов, которые ушли на взятку страже, а после просуммировал все наши прибыли.
— Итого выходит 640 лоренов. Из них 160 уходит Жану.
Я отложил в сторону по 2 единицы стеганок, говённых броней, мечей, баклеров и все кинжалы.
— Тут выходит на 169 лоренов. Раз тебе всё равно, что брать, забирай эти вещи, — сказал я.
— Ну… Мне нужны монеты, а не вот это всё, — протянул Жан указывая на стопку вещей. — Я могу всё это продать, но выйдет на одну пятую дешевле. И не смотри на меня так, Эллади. Если не нравится, продавай сам, а мою долю отдай серебром.
Я быстро прикинул и понял, что помощник Арно попросил немало, но не так уж и много. Как минимум мы точно с этим возиться не будем, так что я молча отсчитал сверху 25 лоренов, чтобы закрыть вопрос с долей Жана.
Теперь уже скривился Жан, но спорить не стал. Он явно надеялся, что я пожадничаю и решу возиться с продажей сам. Жан молча сгрёб всё отложенное ему добро и начал запихивать в большой мешок. Железо глухо звякало и перекатывалось внутри, когда он с усилием закидывал тяжёлую ношу на плечо.
— Ладно, Эллади, — проворчал Жан, поправляя ремень. — Пойду я это продавать, вряд ли вернусь раньше вечера. И ещё, пока Гастона подержим. Чтобы вопросов по этим вещам не возникло.
Жан, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к выходу. Я проводил подельника взглядом и ещё немного посмотрел на уже
