Лекарь Фамильяров. Том 5 - Виктор Молотов
— Всем доброе утро, — сказал я зверям и пошёл вешать куртку в подсобку.
За стойкой администратора Саня наклонился к Ксюше. Я слышал через приоткрытую дверь подсобки.
— Ксюх, — Санин шёпот был громким. — Он точно эфирных паров надышался. Или его леопард в мозг ударил. Ты видела? Он мне за швабру не вломил. И тебя похвалил. За карточки, Ксюха! Это всё, конец света.
Ксюша молчала. Я представил, как она морщит лоб.
— Может, температура? — предположила она. — Или побочка от «Эфиргеля». Там в инструкции написано, что в редких случаях вызывает эйфорию.
— «Эфиргель» мажут на рёбра, Ксюш. Он от ушибов. Какая эйфория от мази?
— Ну мало ли, — пожала она плечами.
Из глубины стационара раздался спокойный голос Артура. Он сидел на своей раскладушке с учебником по биомеханике. Я не видел его, но слышал, как он перевернул страницу.
— Расслабьтесь, — сказал Артур. — Он не сошёл с ума. Мужик просто влюбился.
В приёмной повисла тишина. Потом Саня крякнул.
— Да ладно, — выдохнул он. — В кого?
— Шестаков, ты серьёзно? — Ксюша. — В Олесю, конечно. Ты что, слепой?
— Я не слепой! Я просто… Ладно, может, слепой. Но это же Мих! Он же… Он не может… Он же всегда такой…
— Такой какой?
— Ну, такой. Суровый. Как рентгеновский аппарат в халате.
— А тебе не приходило в голову, что рентгеновские аппараты тоже иногда влюбляются? — голос Артура прозвучал с ленивой усмешкой.
Я стоял в подсобке, натягивал халат и прятал улыбку. Горай оказался проницательнее, чем мне хотелось бы. Впрочем, человек, проживший две жизни, распознаёт симптомы у человека, прожившего такое же.
Я застегнул халат, вышел из подсобки и прошёл к эфирографу. Нажал кнопку, экран мигнул, побежали строки инициализации.
Аппарат загудел. Рабочий день начинался.
Через полчаса я вышел в приёмную и хлопнул в ладоши. Звук получился резким, и Ксюша вздрогнула.
— Все ко мне, — сказал я. — Саня, брось швабру. Ксюш, оставь карточки. Артур, выходи.
Саня прислонил швабру к стеллажу с подозрительной аккуратностью. Ксюша закрыла журнал и вышла из-за стойки. Артур появился из стационара с недоумением в глазах.
Я провёл их через стационар к двери, которую раньше они видели запертой. Толстый навесной замок, ржавая скоба, слой пыли на петлях. Ключ от этой двери я забрал у Панкратыча ещё на прошлой неделе, когда мы торговались за условия аренды, и арендодатель, скрипя зубами, согласился отдать соседнее помещение в зачёт будущего ремонта.
Я вставил ключ. Замок щёлкнул, дверь подалась со скрипом.
За ней открылось пространство, которое по площади было больше всей моей нынешней клиники. Голые кирпичные стены, бетонный пол с трещинами, торчащие из потолка обрезки проводки. В дальнем углу стояла ржавая батарея, под окном лежал рулон старого линолеума.
— Стационар трещит по швам, — сказал я, обводя помещение рукой. — Вы это знаете лучше меня. Раскладушки между вольерами, яйцо на проходе, Феликс в углу. Начинаем копить. Как только соберём нужную сумму, расширяемся. Здесь будет полноценная хирургия с отдельной операционной, расширенный стационар и комната отдыха для персонала. Нынешнюю хирургию переделаем в первичный прием. А из нынешней приемной организуем большое пространство для клиентов. Чтобы в ожидании могли и кофе попить, и телевизор посмотреть.
Саня присвистнул. Восхищенный свист прокатился по пустому залу и вернулся эхом. Он двинулся вдоль дальней стены, постукивая по кирпичам костяшками пальцев, и я видел, как его глаза уже расставляют мебель, которой ещё не существовало.
— Мих, — он развернулся и ткнул пальцем в угол, — вон там поставим диван для нас. Нормальный, кожаный, чтоб не хуже, чем у этих зелёных через дорогу. И кофемашину. И телевизор с приставкой.
— Саня, это будет хирургия, а не лаунж-зона.
— А хирурги не пьют воду? Тебе вообще кулер нужнее всех, ты много часов на ногах стоишь.
Ксюша тем временем прошла в дальний конец зала, обогнула ржавую батарею и остановилась у низкой двери, которую я заметил ещё при осмотре, но не успел открыть. Она нажала на ручку, дверь подалась с хрустом, и в зал хлынул дневной свет.
— Михаил Алексеевич! — Ксюша высунулась наружу и тут же повернулась ко мне. — Тут двор! Огороженный! С забором! Здесь можно сделать уличный вольер для выгула!
Я подошёл и выглянул через её плечо. Небольшой прямоугольный пустырь, зажатый между стеной нашего дома и бетонным забором соседнего участка. Земля утоптанная, в углу торчит скелет сирени, у забора валяется стопка поддонов. Площади хватит на вольер для средних пород с запасом. А за этим пространством был лес. Сначала редкий, а потом превращался в непроходимый. Если зацепить и его часть то это будет просто прекрасная природная площадка для выгула.
Ксюша уже что-то чертила в блокноте, который она выудила из кармана халата.
— Сетка-рабица по периметру, высота два метра, с козырьком внутрь, чтобы летающие породы не уходили, — бормотала она, водя карандашом. — Покрытие, резиновая крошка, лапам безопасно. Навес в углу от дождя. Поилка стационарная, с подогревом на зиму…
Артур стоял у порога. Он молча обвёл взглядом зал, окно, пустырь за дверью, вернулся ко мне и одобрительно кивнул.
Я смотрел на свою команду. Саня расхаживал по залу, прикидывая планировку с размахом архитектора. Ксюша исписывала блокнот, высунув кончик языка. Артур молчал, но в его глазах я видел ту же искру, с которой он говорил мне о миссии Вэллора, только направленную на конкретную, осязаемую задачу.
Они горели. Каждый по-своему, но горели общим делом, и мне от этого стало тепло в груди.
— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Планы утвердим вечером. А сейчас погнали зарабатывать на этот вольер.
Следующие три часа клиника работала как отлаженный механизм.
Эфирограф гудел, экран выстраивал трёхмерные модели Ядер одну за другой. Денисов сдержал слово и перенаправил четверых клиентов за утро, двое с рутиной, двое серьёзнее. Молодой грифонёнок с расслоением третьей эфирной мембраны, тут пришлось повозиться, и старый мурлок с хроническим артритом Ядра, знакомый мне по прошлым визитам, он опять пытался укусить платформу.
К ним добавились свои. Женщина с парой огнешёрстных хорьков, у обоих температурный сбой терморегуляции. Байкер, знакомый мне ещё по арахниду, притащил нового подопечного, молодого шипохвоста с надломленной крайней иглой. Девочка лет десяти привела на
