Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов
Граф Герасим Павлович Строганов выглядел паршиво. Мужчина за пятьдесят, обычно поджарый и подтянутый, с военной выправкой и глубоко посаженными глазами цвета мокрого сланца, сейчас напоминал человека, которого пару суток трясли в кузове, кормили жёстким сухпайком и не давали спать. Что, вероятно, и произошло.
Есть особый вид страдания, доступный только аристократу, вынужденному терпеть бытовые неудобства. Обычный солдат просто устаёт. Аристократ устаёт и при этом чувствует, что мироздание лично ему нанесло оскорбление.
Седина на висках графа казалась гуще, тяжёлый подбородок зарос неопрятной щетиной, а летний дорожный сюртук, в котором он, очевидно, выехал из Нового Амстердама, был совершенно не рассчитан на мороз, царивший в зоне влияния Хлада. Криоманту, впрочем, обычная стужа была нипочём, но стужа Хлада обычной не являлась, и я видел по лёгкому подрагиванию воздуха вокруг Строганова, что граф тратит резерв на защиту от некроэнергетического холода. Судя по стиснутым зубам, необходимость жечь энергию просто на то, чтобы стоять и не мёрзнуть, бесила его особенно.
Следом из того же грузовика выбрался второй мужчина, и лицо Василисы скисло окончательно.
— Чёртов Шуйский! — прошипела сквозь стиснутые зубы. — И он тут!
Это позволило мне сопоставить известную личность с неизвестной доселе внешностью. Граф Шуйский Ярослав Матвеевич оказался молодым человеком лет двадцати семи, весьма смазливым. Высокий, русоволосый, с правильными чертами лица, которые портили только тёмные круги под глазами и общее выражение человека, мечтающего оказаться в любом другом месте на Земле. Голицына как-то обмолвилась, что её отец, подыскивая дочери женихов, рассматривал в том числе этого наследника Шуйских. Судя по дару, Аэромант, Магистр первой, нет, второй ступени. Он спрыгнул на мостовую, поморщился от холода, подтянул ворот фирменной кожаной куртки и оглядел руины вокруг себя с такой тоской, будто его приговорили, а не командировали.
Я посмотрел на обоих и сразу прочёл расклад, потому что читать такие вещи меня научила ещё прошлая жизнь. Голицын послал двух проштрафившихся дворян. Строганов, шантажировавший его дочь и нанявший убийц для Сигурда, был у московского князя на коротком поводке с тех пор, как я выбил из него признание на дуэльной площадке. Грехи Строганова мне были известны до последней запятой. Что натворил Шуйский, я понятия не имел, но сам факт, что Голицын отправил его в Детройт, в осаждённый город, где каждый день можно умереть от Абсолюта или от когтей его прихвостней, говорил о многом. Дмитрий Валерьянович не разбрасывался Магистрами просто так. Он их использовал, как фишки в игре, и если две фишки оказались здесь, значит, их ценность для московского князя снизилась до уровня, при котором потеря не вызовет сожалений. Возможно, Голицын будет даже рад, если одного или обоих здесь убьют.
Дмитрий Валерьянович относился к тому типу политиков, которые извлекают пользу из любого расклада. Если Строганов и Шуйский выживут, он будет иметь все основания заявить, что поддержал и Детройт, и меня лично в час нужды довольно могущественными магами. Если погибнут, избавится от двух проблем без репутационных издержек и заодно получит повод стрясти с Текумсе-Дюваль какую-то компенсацию. Уверен, что в Москве это называется 'мудрое управление ресурсами.
— Князь Платонов, — Строганов подошёл первым, и в его голосе, звучало с трудом сдерживаемое раздражение. — Граф Строганов и граф Шуйский прибыли по распоряжению князя Голицына с подкреплением для гарнизона Детройта.
Он чуть запнулся на слове «подкрепление», и я заметил, как дёрнулся мускул у него на скуле. Герасим Павлович привык сам распоряжаться чужими судьбами, а не докладывать о прибытии, как какой-то ординарец.
— Герасим Павлович, Ярослав Матвеевич, — ответил я, кивнув обоим, — рад, что Ваши Сиятельства добрались в целости и сохранности. Ваша помощь нам не помешает.
Как собаке пятая нога.
— Уверен, теперь мы точно разобьём Абсолюта, — всё так же безэмоционально завершил я.
А то без вас-то, подоспевших к к шапочному разбору, как бы мы справлялись.
— Рады содействовать, Ваша Светлость, — отозвался Шуйский с интонацией скучающего подростка, которого строгая мамаша ткнула в бок и велела сказать что-нибудь приличное.
Взгляд его скользнул по Василисе и тут же отвернулся, как от горячего, и молодой граф сосредоточился на изучении мостовой у себя под ногами.
— Дорога была скверной, — процедил Герасим, и каждое слово давалось ему с усилием, потому что жаловаться было ниже его достоинства, а не жаловаться уже не получалось. — Конвой прорывался с боями от Нового Амстердама. Бездушные повсюду, от самых предместий. Мы потеряли четырнадцать человек убитыми на последнем отрезке, когда стая Стриг, усиленная Жнецами, атаковала нас на ночной стоянке.
— Печально, — согласился я. — Зато теперь вы в городе, и здесь вы нужнее, чем где бы то ни было. Размещением займётся комендатура Хранительницы, вас проводят.
Строганов коротко кивнул и пошёл к своим людям. Шуйский двинулся следом, не оглядываясь.
Василиса проводила их взглядом и негромко произнесла, так что слышали только я и Сигурд:
— Папенька прислал мне бывшего шантажиста и несостоявшегося жениха. В одном грузовике. Наверное, считает это смешным.
Эрикссон при эти словах проводил Ярослава Матвеевича уже совершенно другим взглядом, и большой палец его машинально погладил лезвие небольшого метательного топорика на поясе.
— Скорее рациональным, — ответил я. — Твой отец не шутит. Он инвестирует.
Княжна фыркнула, но промолчала, и в глазах её мелькнуло понимание. Голицына могла быть импульсивной, но дурой она никогда не являлась.
Пока графы удалялись, передо мной вырос рослый жилистый мужчина с коротким седым ёжиком волос и осколочным шрамом поперёк левой скулы. Лет пятьдесят пять, выправка кадрового офицера, серые глаза смотрят в упор, в них ни грамма подобострастия. На плече — нашивка с алый шлемом на чёрном фоне, которую я опознал мгновенно.
— Недорубко Павел Иванович, сотник ратной компании «Алые Витязи», — отрекомендовался он, вытянувшись по стойке «смирно» так, как вытягиваются люди, которые провели на плацу больше лет, чем иные живут на свете. — По распоряжению Его Светлости князя Светлоярова компания полным составом поступает под начало князя Платонова до завершения кампании против Абсолюта. Триста двенадцать бойцов, двадцать один маг; на марше потеряли троих убитыми и семерых ранеными, из них четверо небоеспособны. Хотели бы показать их городским целителям, если те доступны.
Ни одного лишнего слова. Я кивнул.
— Помимо личного состава, — Недорубко чуть понизил голос, — мы доставили пакет телекоммуникационного оснащения от Сибирского Меридиана. Артефакты связи, сенсорные датчики для периметра и
