Кощей. Перезагрузка - Ксения Чепкасова

- Она у нас секретарша! – засмеялась Алконост.

- Сама ты секретарша! – обиделась Сирин, - У меня хотя бы работа есть. А ты вообще только бездельничаешь в саду и песни поешь. Тебе ни одного делового письма нельзя доверить.

- Зато какие песни. Вот послушай: аааааа!

Я поморщился от такого «райского» пения. Кажется, ей не помешает взять еще пару уроков вокала. Похоже, Сирин разделяла мои чувства. Мы обменялись с ней красноречивыми взглядами.

Когда Алконост, наконец, замолчала, я решился снова напомнить о своей проблеме:

- Послушайте, дамы, вы что-то говорили насчет помощи…

Руки и ноги у меня уже тряслись так, что я сам был в шоке, как до сих пор не сорвался. Вот так сначала проводишь время в горах, а потом – в гипсе. Интересно, в мире Прави есть травмпункт? Хотя с такой высотой можно сразу в морг. Вернее, в мир Нави – тут недалеко как раз.

- Ох, точно! – встрепенулась Алконост, - Какие мы глупые! Поем тут, а ты, бедняжка, еле держишься.

- «Мы?» - выразительно уточнила Сирин.

Белая птица не обратила на нее никакого внимания.

- Скорее, молодец, забирайся ко мне на спину.

Алконост любезно подставила мне спину и протянула руку-крыло. Я осторожно ухватился за пернатую и вскочил ей на спину. Благо, райские птицы были такими же огромными, как и Гамаюн. Кстати, о птичках.

- А вы случайно не родственницы вещей Птицы-Гамаюн?

Сирин и Алконост одновременно скривились.

- Она тоже райская птица, - ответила Сирин, - Сестрица наша меньшая. Но мы о ней не говорим.

- Почему?

- Мы все, как порядочные птицы, отучились на райское пение. А эта Гамаюн сказала: мне слишком тесно в вашем райском саду. И поехала поступать в Киев. Предсказания захотела делать, вместо пения. Ну и провалилась по всем экзаменам. Домой возвращаться стыдно, вот она и осталась на земле.

- Она нам писала, что стала актрисой, - добавила Алконост, - Но все мы знаем, что это означает.

- Ну дела! – засмеялся я, - А я ее встречал как раз недавно. Она сидела в лабиринте у царя Берендея.

- Так и думала, что она влипнет в какую-нибудь историю, - фыркнула Сирин, - Добегалась! Ну и поделом.

- Еще она сделала мне предсказание. Которое, кажется, начинает сбываться.

- Ой, я бы не верила ее россказням, красавчик, - заявила Алконост, - Она у нас, что называется, ни петь, ни рисовать. Вот и делает свои глупые предсказания и считает себя крутой. А сама даже поступить на экстрасенса не смогла.

Это значит, что Гамаюн могла ошибиться, когда делала мне предсказание? Значит, у меня есть шанс так и не стать новым Кощеем. Но вдруг это означает, что тогда новым Кощеем все-таки может стать Василиса.

От размышлений меня прервал бодрый голос Алконост:

- Держись покрепче, красавчик! Мы взлетаем!

Хорошо, что Алконост предупредила, и я успел крепко ухватится за ее белоснежные перья. Она взмыла вверх, словно камешек, выброшенный из рогатки. Ветер засвистел у меня в ушах. Не успел я толком ничего понять, как мы уже оказались на верхушке горы.

Сирин уже сидела на каменистой земле и поджидала нас. Без груза она летела еще быстрее сестры.

Алконост аккуратно села рядом с ней и опустила руки-крылья, чтобы я мог сойти.

- Благодарствую, девицы! – поклонился я, - Очень меня выручили. Я бы вряд ли сам забрался на такую вышину.

- Ой, ну что ты, пустяки, - покраснела Алконост.

Она бросила на меня кокетливый взгляд из-под длинных, разноцветных ресниц. Только сейчас, в солнечных лучах, я заметил, что ее ресницы были сильно изогнуты и переливались всеми цветами радуги. До чего хороша! Только птичье тело все портит…

Сирин при этом смешно насупилась.

- Хватит кокетничать, он все равно смертный. А что ты, Иван-Царевич, вообще делаешь в мире Прави?

Почему все по-прежнему называют меня царевичем. Ведь я теперь царь. Никакого уважения к новому титулу!

- Я ищу Василису Премудрую. Она должна быть где-то здесь, на вершине горы Мира.

- Ох, царевич, так это тебе на другую гору!

Мое лицо в этот момент надо было видеть… Только я мог перепутать, блин, чертову гору! Гениально!

- Как на другую… - упавшим голосом выдохнул я.

Тут я заметил, что Алконост еле сдерживает смех. А Сирин закатывает темные глаза.

- Да шутит она! – воскликнула черная птица, - Это у нее просто такое плоское чувство юмора. Гора у нас здесь всего одна.

Фух, какое облегчение!

- Да, забавно, - нервно засмеялся я.

У меня и так уже глаз дергается с такими приключениями. Как-то не до шуточек.

- Мы видели Василису, когда летали в своем райском саду, - уже серьезно сказала Алконост, - Она пыталась прочесть книгу мудрости.

- Совсем ума лишилась, - добавила Сирин.

- Это оскорбление для всех богов, - подтвердила белая птица, - У нее ничего не вышло, и весь их гнев свалился на нее.

- Я знаю. Она не может уйти с этой горы. И постепенно превращается в духа.

- Когда Василиса совсем перестанет быть человеком, к ней явится Чернобог. Вот тогда и придет настоящая кара! Даже представить боюсь, что он с ней сделает…

- Не успеет! – уверенно воскликнул я.

- Ой, как ты ее защищаешь. Как это романтично!

Щечки Алконост так и пылали, а голубые глаза ярко сверкали от возбуждения. Угрюмая Сирин продолжала вздыхать и закатывать глаза.

- Ничего у вас не получится. Василиса уже почти стала духом. И просто так из мира Нави не выберется.

- Это уже моя забота. Еще раз спасибо, что подбросили. У меня только последняя просьба: укажите дорогу к Василисе. Она в райском саду?

- Нет, боги поставили сторожить ее девицу Синеглазку – царь-девицу, богатыршу. Чтобы точно не смогла сбежать. Синеглазка забрала ее в свой терем. Там она живет с двенадцатью остальными поленицами.

- Кем-кем?

Поленья что ли какие-то.

- Девами-воительницами.

Ох и охрана. Тогда это вообще не проблема. Стоит только припугнуть, и они с визгами разбегутся. Пф, я-то думал. Боги могли бы придумать охрану и получше. Хотя слова «богатырша» и «воительницы» меня немного смущают. Девочки ведь разные бывают. Могут и в морду дать. Если там двухметровая, мускулистая баба и двенадцать обученных, вооруженных женщин, то может все будет не так просто. Надеюсь, у них хоть не эти самые дни