Реинкарнация архимага 3 - Сергей Александрович Богдашов

Операция по ослаблению давления заняла меньше часа. Рискованный план Львова, подкрепленный расчетами Карловича и моей техникой, сработал безупречно. Теперь путь к сердцу аномалии всем был открыт. И никому из нас не было дела до того, что подумают или попытаются сделать «посторонние силы». Мы первый этап своей работы выполнили! И сделали её лучше всех!

* * *

Возвращение на заставу больше походило не на триумфальное шествие, а на возвращение с масштабных учений. Усталые, пропахшие дымом и потом, но довольные. Сложнейшая операция прошла без потерь, что было редкостью, сравнимой с чудом.

Первым делом — краткий разбор в кабинете Удалова. Майор, все еще находясь под впечатлением, расхаживал по кабинету.

— Итак, господа, итоги, — начал он, потирая руки. — Фон снизился почти вдвое. Система сброса сработала. Карлович, ваши расчеты оказались точными. Львов… — Удалов остановился напротив вечно хмурого штабс-ротмистра. — Ваша идея со «спуском пара» спасла нас от больших проблем. Благодарю.

Львов, не привыкший к прямым похвалам, лишь кивнул и пробормотал что-то невнятное про «стандартные саперные процедуры», но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Теперь главный вопрос, — Удалов сел за стол. — Когда идем внутрь? Штаб ждет доклада.

— Дайте людям отдохнуть денек — другой, Викентий Константинович, — предложил Васильков. — И артефакты нужно проверить. Мои стрелки докладывают — после вскрытия сразу трёх Пробоев у некоторых оберегов потрескались кристаллы.

— Мои накопители тоже изрядно нагрелись, — поддержал я. — Нужно время, чтобы сбросить избыточный заряд и провести диагностику. Плюс я хочу добавить в экипировку группы дополнительные фильтры. После вчерашнего я лучше представляю, с каким именно фоном мы можем столкнуться.

— Согласен, — кивнул Удалов. — Отдых, проверка снаряжения. Выход — послезавтра на рассвете. Карлович, к утру подготовьте уточненные карты прилегающей к Внутреннему Куполу территории. Когда пелена поредела, наши наблюдатели смогли разглядеть больше деталей. Опросите их.

Карлович, сияя, кивнул. Такая работа ему по душе.

Вечер в офицерском собрании прошел в необычайно приподнятом настроении. Даже самые заядлые скептики, слышавшие гул и видевшие свечение во время операции, теперь смотрели на нашу четверку с явным уважением. Львов, обычно сидевший в углу с кружкой, на этот раз оказался в центре внимания. Ему подливали, задавали вопросы, а он, хоть и ворчал, но подробно объяснял принцип работы «стравливающих каналов».

На следующее утро застава жила своей обычной жизнью, но с ощущением затишья перед бурей. Я с утра заперся в своей мастерской с Гришкой. Мы разобрали все артефакты, участвовавшие в операции. Картина была схожей: перегрев, микротрещины в проводниках, несколько кристаллов с внутренними сколами.

— Ничего критичного, — заключил я, — Но запас прочности снизился. Нужно или чинить, или брать новые.

— Новые надежнее, — буркнул Гришка, с любовью протирая один из накопителей. — Я к вечеру дюжину новых соберу. Для тех, что поопытней и с вами пойдёт.

Пока он работал, я занялся экипировкой. На основе вчерашних данных я модифицировал стандартные обереги, добавив в них дополнительные контуры для более эффективного рассеивания фонового излучения. Получился своего рода «магический респиратор», ослабляющий давление на психику и тело.

После обеда ко мне заглянул Удалов.

— Как успехи, Владимир Васильевич?

— В норме, — я показал ему готовые амулеты. — Завтра моя группа будет готова. Кстати, наблюдатели ничего нового не докладывали?

— Тишина, — ответил майор. — И вокруг заставы, и у Купола. Слишком тихо. Как будто все живое попряталось и затаилось после вчерашнего. Меня это настораживает.

— Меня тоже, — согласился я. — Такое затишье редко сулит что-то хорошее. Но другого выхода у нас нет. Надо идти, иначе вся наша предварительная подготовка насмарку.

Вечером, закончив с подготовкой, я вышел на вал. Ночь была ясной и морозной. Внутренний Купол, обычно отсвечивающий в такую погоду в небо, теперь был незаметен.

Путь внутрь аномалии открыт. Но что ждёт нас за этой дымкой?

Оставалось меньше суток, чтобы это выяснить.

Глава 23

Второй Купол

Весь вечер после ужина я отвёл на письма.

Писать пришлось много. Начал с дядюшки. На тот случай, если я не вернусь из завтрашнего рейда, я подробно описал, в каких тетрадях у меня приготовлены эскизы и прописаны рунные цепочки для тех артефактов, которые помогут выращивать урожаи. Заодно, «завещал» ему своего ученика Гришку, почти уверенно утверждая, что он-то в моих записях разберётся, пусть и не сразу.

В самом конце добавил приписку про то, что в сейфе у меня в кабинете лежит заверенное завещание на его имя, а его копия находится у нашего знакомого стряпчего.

Потом написал Янковским. Следом — капитану жандармерии. И последнее — своему управляющему Полугрюмову.

Нет, умирать я не собираюсь, но чёрт его знает, как этот выход может сложиться.

Запечатав и положив перед собой последнее, четвертое письмо, я с облегчением выдохнул и откинулся на спинку стула. Дело было сделано. Четыре конверта лежали стопкой на краю стола, как четыре гирьки, снятые с души. Смерть я, конечно, не планировал, но опыт подсказывал — глупо погибать, из-за собственной беспечности оставляя дела в хаосе.

В печи потрескивали дрова, отбрасывая на стены через прорези дверцы длинные, пляшущие тени. Я потянулся к графину с вишневой наливкой, налил себе полную стопку и выпил залпом. Терпкая сладость разлилась теплом по усталому телу.

Мысли вертелись вокруг завтрашнего дня. Второй Купол. Все расчеты Львова, все мои приготовления — всё это была теория. А на практике… На практике нас могло ждать что угодно. Пустота. Или нечто, с чем никто из нас никогда не сталкивался.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Удалов. Он скинул с плеч промерзшую шинель и подошел к камину, растирая руки.

— Письма родным пишешь? — кивнул он на стопку конвертов.

— Что-то вроде того, — ответил я, пододвигая ему стопку и графин. — На всякий пожарный.

— Понимаю, — Удалов налил себе, задумчиво покрутил стопку в руках. — У меня тоже два письма в сейфе лежат. Одно — в штаб округа, другое — сестре в Кострому. — Он сделал глоток. — Черт возьми, Владимир Васильевич, я за свою жизнь столько вылазок возглавлял, а так, чтобы письма заранее писать… нет, не припомню.

Мы помолчали, слушая треск поленьев.

— Фон сегодня ночью странный, — сказал я, чтобы разрядить обстановку. — Чувствуете? Не скачет, как обычно. Тихий, ровный. Как перед грозой.

— Заметил, — хмуро кивнул Удалов. — И тишина… Даже волки не воют. Как будто все живое знает, что завтра тут что-то случится. — Он допил наливку и поставил стопку на стол. — Ладно, не будем нагнетать. План у нас хороший. Львов — молодец, твои артефакты — работают.