Как это будет (СИ) - Васильев Николай Федорович

На 197 см Олбрайтон треники снял и взял высоту легко. Джонсон тоже легко, но в трениках. Эту высоту взяли еще четверо, в том числе третий американец, финн Коткас, японец Яда и Сергей (едва одолел перекидным) — а вот Константен срезался. «Хватит играть с судьбой, — решил попаданец. — Буду пропускать высоты. Пусть эти бедолаги упираются».

Высоту в 2 м взяли четверо (в том числе настырный финн), а 203 см — никто, кроме Джонсона. Серж Костен пропустил и ее с невозмутимой миной. Тут Джонсон, покосившись на никому неизвестного французского наглеца, заказал 207 см — свой мировой рекорд. Трижды он бежал на планку и трижды ее сбивал. В конце раскланялся (олимпийский рекорд все же получился) и уселся в ожидании окончательного финала. И тут Серж Костен заказал 210 см!

Стадион недоуменно притих, а судьи подошли к спорсмену уточнить заказ. После чего выставили планку на небывалую высоту, а Сергей распаковал свой тюк, притащил подушки к прыжковой яме и аккуратно уложил их в уже привычном порядке.

— Что это? — возмутился главный судья. — Для чего?

Но тут к нему подошли Арман Массар и президент Международного легкоатлетического союза Эгстрем и тихо переговорили. Судья пожал плечами, хмыкнул, но дал разрешение на прыжок.

— Никакого волнения быть не должно, — стал увещевать себя Серега. — Обычный, рядовой прыжок, который я произвел уже раз 20 в этой реальности. Не смей труситься!

Но сердце вопреки этим грозным приказам мощно ломилось из грудной клетки. Тогда он стал тщательно размечать разбег, делая все в замедленном темпе. Вскоре судья объявил:

— У Вас осталось полминуты, Серж Костен.

Сердце последний раз дернулось и сжалось. А Сергей помчал к планке, не выпуская из виду то место, где должен ее перевалить. Толчок, привычный полет и вот он уже воткнулся в подушки. Кинул взгляд на планку, удовлетворенно улыбнулся и услышал рев 100-тысячного стадиона:

— А-а-а!! Костэн, Костэн, Костэн!

Спустя пятнадцать минут он стоял на пьедестале для призеров, получил на шею золотую медаль и выслушал бодрую «Марсельезу» в свою честь. А еще через полчаса стадион скандировал имя «Джесси» — в связи с феноменальным рекордом Джесси Оуэнса (813 см в длину).

При выходе со стадиона его и тренера атаковали репортеры. Всех интересовало, кто изобрел этот невероятный стиль прыжка.

— Это изобретение самого Сержа, — отвечал с кривой улыбкой Роже Лаваль. — Он у нас в команде появился недавно, но уже со своим стилем. Прыжок, сами видели, очень рискованный, травмоопасный и я сначала не хотел его разрешать. Но Серж — спортсмен очень упрямый, к тому же нашел поддержку у руководства нашей олимпийской команды. И вот теперь он на пьедестале с новым мировым рекордом — а что важнее результата в спорте? Ничего.

— Как Вы называете этот стиль прыжка? — обратился репортер «Монд» к чемпиону.

— Можете называть его су дос (прыжок спиной), — сказал с обаятельной улыбкой мажор. — Или на английский манер «джамп флоп», то есть прыжок спиной с падением на лопатки. А если желаете сделать мне приятно, то назовите «костен дос». Ибо я буду теперь прыгать только этим стилем и обновлять мировые рекорды.

— А Вы прыгали уже на большую высоту? — спросил по-английски репортер «Нью-Йорк таймс».

— Да. Я брал 215 см своим стилем и надеюсь одолеть 220.

— Невероятно! Наши американские прыгуны давно считаются лучшими в мире, но о таких высотах еще и не мечтают! А можно ли им тоже перейти на Ваш стиль?

— Разумеется. Спортсмены ведь не артисты и не могут требовать соблюдения авторских прав. Мой стиль свободен для использования любыми прыгунами в высоту, в том числе и женщинами. Сейчас они считают за счастье прыгнуть на 160 см. А прыгая стилем костэн-дос, смогут взлетать на 2 м и более.

— Это просто чудеса! Но в чем на самом деле преимущества стиля «костен-дос»?

— В переходе над планкой. Этот стиль позволяет перенести над ней ягодицы с наименьшими затратами усилий. Можете попробовать сами.

— Ну уж нет. Лучше я предложу это Джонсону и Олбрайтону….

— Ну ты и тварь! — яростно высказался тренер в автобусе. — Я твой тренер, но ничего не знал об этом стиле все это время! Где ты умудрялся им прыгать?

— На укромных лужайках, которых много вокруг нашего стадиона. Мне нужен был эффект разорвавшейся бомбы, и я его получил.

— Ты спорстмен! Зачем тебе лишняя шумиха?

— Я не собираюсь всю жизнь посвящать спорту. Тем более, что этот стиль вскоре освоят многие и с гарантией меня перепрыгают. Дай бог мне заработать деньги прыжками в ближайшие два года и стать популярным спортсменом на страницах французской прессы. А затем я хочу заняться рекламой одежды и аксессуаров в известных домах моды.

— Во-он как? — изумился тренер. — Да ты парень-хват, далеко свою жизнь просчитал. Ладно, может все у тебя и получится. Ведь ты уже и сейчас герой Франции…. А вот скажи: что за шуры-муры ты крутишь с Анжелой?

— Абсолютно естественные. Мы с ней почти ровесники, молодые и горячие. Она мне очень приглянулась, о чем я ей прямо и сказал. Она поупиралась, но потом сдалась. С тех пор мы периодически встречаемся.

— Вот еще одна тварь! Я в нее столько сил вложил, а она увидела молодого кобеля и лапки кверху. Тварь!

— Ну, для вложения своих сил у Вас ведь осталась еще Маргерит….

— Что?! Ты, тварь, уже и на Маргерит поглядываешь?

— Ну, поглядел пару раз, понял, что она абсолютно не мой тип и больше не гляжу. Так что за эту свою фаворитку можете быть спокойны….

— О времена, о нравы! Мы в ваши годы были совсем другими. Верили в любовь….

— Сразу к двум апельсинам? — не удержался от сарказма Сергей.

— Что ты понимаешь в любви, малец? Да хоть к трем! Женщины такие разные и каждая заслуживает любви!

— Учту на будущее, Ваше преподобие. Вот только что могут сказать родители подопечных Вам девушек, узнав, что Вы всех их любите? Причем, совершенно в патриархальном стиле, то есть с проникновением в сокровенные вагины и аналы?

— Р-разболтала, тварь! А такую пай-девочку из себя изображала: да, мсье тренер, хорошо, мсье тренер. А теперь совсем хорошо….

— Все познается в сравнении, — опять не удержался Сергей. — И лучшее — враг хорошего.

— Заткнись ты, ради бога!

Глава седьмая

Экстремальный секс

На следующий день Сергей на стадион не поехал (чего он там не видел? Да еще в архаичном исполнении…), а выбрался в Берлин и стал методично изучать его центр. Прошелся по Унтер ден Линден («симпатичный бульвар из лип»), вышел по ней к Бранденбургским воротам, затем свернул вправо, к Рейхстагу и «вспомнил» кадры кинохроники с нашими солдатами и офицерами, поливающими небо из автоматов… Затем вышел на набережную Шпрее и пошел по ней не спеша, оказавшись в итоге в Тиргартене, представлявшем собой обширный зоосад с просторными вольерами для самых различных животных. В итоге Серега бродил по нему часа четыре, страшно захотел есть, но идти обедать никуда не пришлось: в саду нашелся удобный виртхаус, где ему подали Зуппе из обычных овощей с мясом и знаменитые баварские сосиски с тушеной капустой. И все это под холодненькое ядреное пиво в жаркий августовский день!

«Даже здесь, в логове фашизма, жизнь пока хороша, — решил Костин. — Но этот амбициозный гад скоро все испортит. Что бы мне предпринять?»

Тут он вспомнил про тысячные толпы русских попаданцев, пытавшихся сделать то же самое и оказывавшихся в итоге в лапах советских функционеров. «Ну уж на фиг! Советские фашисты ничем не лучше гитлеровских. Сколько народу ни за что в концлагерях загубили! Сволочи примитивные! В итоге и страну Советскую прокакали — хоть и через поколение. Буду действовать здесь — тем более, что у меня в хороших знакомых есть уже президент Франции. Вот ему с удовольствием помогу избежать дурацкого разгрома в 1940 году!»

Вечером в олимпийской деревне его подкараулил журналист из «Монд» и прямо-таки навязал пространное интервью: «Этого так жаждут французы всех слоев населения без исключения!». Первым побуждением Сергея было соврать что-нибудь про свое происхождение, но он вовремя спохватился: обман рано или поздно выявится и тогда его карьера сгорит синим пламенем. И начал свою сказочку про ловкого бычка, забравшегося по якорной цепи на французский корабль…. Потрошил его репортер умело, но о вмешательстве президента в свою судьбу Сергей все же умолчал. В свою очередь он задал газетчику несколько вопросов и узнал-таки, в каком отеле живут французские легкоатлетки.