Александр Руджа - Бесконечное лето: Эксперимент (СИ)

К счастью, ничего подобного не случилось, лицо у паренька оказалось на месте. Он сделал неловкий шаг вперед, затем еще один, и буквально повис на мне, что-то бормоча.

— Все-все-все, — сказал я. — Сейчас отведем тебя в медпункт, и там…

— Вы…вы-вы… — парень явно себя не контролировал, продолжая дрожать. Я чуть отстранился и взглянул ему в лицо. М-да, зрачки сужены, на лбу испарина, изо рта течет слюна. С виду похоже на сотрясение. И еще на десяток диагнозов, черт их разберет, я же не доктор.

— Вы… вы…

— Я, я, — успокоил я его. — А вообще, можно и на ты, дружище, давай мы сейчас поднимемся и потихоньку…

— ВЫТАЩИ МЕНЯ ИЗ ЭТОГО АДА!!!

Выплюнув эти слова мне в лицо одной мощной отчаянной фразой, парень тяжело рухнул в траву и листья. От неожиданности я отпрыгнул чуть ли не на два метра. Стало страшновато. За спиной громко заскрипело дерево, я бросил нервный взгляд за спину. А когда повернул голову обратно, на траве никого уже не было. Менее чем за секунду парень испарился без следа.

— Агой! — голос у меня, конечно, звучал так себе. Дрожащим он звучал, прямо скажем. — Есть тут кто?

Но среди деревьев уже никто не откликался.

***

Первой мыслью было сообщить о происшедшем вожатой. Вторая мысль показала первой кулак и высказалась в том смысле, что вожатой не следует говорить ничего. И я не стал. Хотя уже почти примирился с мыслью, что происходящее со мной тут — какой-то странный, но безусловно реальный феномен. Ну, не похоже это на сон, от слова совсем.

«Спокойнее, Соломон, не имей эту привычку быть нервным на работе». Да только я не на работе, я вроде бы как на отдыхе, только отдых этот чем дальше, тем страньше, как сказала бы небезызвестная Алиса. Но не эта Алиса, не моя которая.

А с чего это я ее своей назвал? Еще чудесатее, иначе не скажешь. Ты здесь практически на боевом задании, между прочим, с задачей сбора информации. А не с целью по девчонкам бегать. Сперва Алиса, теперь вот Славя. Задание, можно сказать, на бабу променял.

«Щас еще кого-нибудь найдем! — обрадовался внутренний психопат. — Чем больше, тем веселее!»

Ведя этот мощный разговор с самим собой, я добрался до своего домика. Внутри было темно, вожатая, надо думать, еще не вернулась. Ну, и я тоже не стал особо задерживаться, только оставил одежду, да и рванул быстрым шагом в столовую, потому что живот уже сигнализировал о готовности принимать пищу, а бесплатная кормежка — она хороша уже тем, что бесплатная.

Пока добрался до площади с Геннадием, солнце уже уплыло за верхушки деревьев, и над лагерем повисли синие летние сумерки. На одной из скамеек тут же обнаружилась та самая девчонка, которую я спугнул днем из библиотеки.

М-да, и правда неудобно как-то получилось тогда. Подойти заговорить, что ли?

— Привет, — девушка подняла голову. Я изобразил извиняющуюся улыбку. — Мы виделись сегодня… в библиотеке.

Девчонка слабо улыбнулась в ответ.

— Я помню. Граф дʼЭтанмор, прямо с дилижанса.

Я поклонился.

— На самом деле я всего лишь Саша. Саша Ружичка, к вашим услугам. Извини, что тогда так вышло. Я чего-то слишком увлекся всяким средневековьем, наверное.

— Все нормально, — девушка выглядела утомленной, но смотрела с интересом. — Я Лена. И… я буду звать тебя графом, это звучит… интереснее. — Она зачем-то покраснела, отчего стала еще симпатичнее.

Вот так. «Влюби в себя всех малолеток, парень! — А почему бы и нет, парень?»

Я озабоченно заозирался.

— Там вроде бы ужинать зовут. Хочешь, вместе пойдем?

— Конечно, граф, — Лена опустила глаза. — С удовольствием.

По дороге я интенсивно отмахивался от окончательно обнаглевших комаров, отгоняя их и от Лены тоже, что, кажется немного подняло ей настроение и развлекло. Вдобавок я в душераздирающих подробностях рассказал о трудностях закрытия обходного и жизни в одном домике с бескомпромиссной вожатой. Я, правда, с ней пока что не жил, зато у меня было хорошее воображение. Лена с удовольствием слушала и иногда улыбалась, что я расценил как явный прогресс.

В столовой зачем-то решили накормить нам манной кашей с медом. Это было явной ошибкой — Ульянка немедленно затеяла манную войну с малышней, которая сопровождалась отчаянными атаками через столы и лавки. Вскоре враждебная Ульянке армия уже беспорядочно отступала из столовой через окна, а ее победоносные войска, измазанные кашей по самую макушку, с воем кинулись вдогонку.

А мы с Леной просто как следует поужинали. Она оказалась интересным собеседником, немногословным, задумчивым и глубоким — для семнадцатилетней девчушки-то. Говорили, кстати, о литературе. Ей нравились Драйзер и Митчелл, а мне — Шекли и Мартин. Впрочем, в этом времени Мартин еще ничего не написал, так что я заменил его временно на Каттнера.

Несколько раз я ловил на себе раздраженные взгляды Алисы, но реагировать на них не стал. Я вообще за свободные отношения, кстати.

После ужина Лена извинилась и упорхнула куда-то, а я подумал, да и отправился домой. В свой домик, в смысле. Дом из него был пока, конечно, так себе, но это дело поправимое.

Вожатой все еще не было, так что я расстелился без помех, завалился спать и уснул раньше, чем голова моя коснулась подушки.

По всем правилам, ночью мне должны были сниться кошмарные откровения, мрачные намеки, чудовищные видения и прочие атрибуты нездорового воображения сценаристов молодежных триллеров. Но назло им всем, спал я крепко, долго и без малейших сновидений. Со страшной силой огорчил потенциальных зрителей, надо полагать.

Глава 3

Снова Алиса — Неприятные Самоделкины — Страшный парень Мика — Битва без жалости и милосердия

Утром, как мне смутно припомнилось, Ольга Дмитриевна пыталась меня добудиться, рассказывала что-то про линейку и долг пионера, который всегда готов. Но я, дурной спросонья, только ласково сказал ей сквозь одеяло: «Солнце мое, передайте, душевно вас прошу, линейке — Беня знает за линейку». И уснул снова. И никакая вожатая меня больше не побеспокоила.

В следующий раз я проснулся уже, такое впечатление, заполдень. Во всяком случае чувствовал я себя выспавшимся, а квадратики света лежали на полу домика у самых окон. Вожатой не было, что меня нисколько не огорчило. Меньше рассказов о пионерском долге — лучше отдых.

Ни у умывальника, ни по дороге туда и обратно мне не встретилось ни одной живой души. Насчет мертвых — не знаю, не уверен, возможно, они следили за мной из кустов. Ну, что-то такое подозрительное там похрустывало порой.

Дошло. Все на обеде, оттого и никого вокруг. «На их месте должны были быть мы». Ноги в руки, и бегом принимать органическую пищу!

И точно. Влетаю в столовую, мечусь между столами как безумный, пока не засекаю свободное место рядом с Алисой. Чудесам нет конца. Плюхаюсь с подносом рядом, и наивежливейшим тоном, на ушко:

— Доброе утро, сударыня, как почивалось?

Алиса, мрачная как туча, только зыркнула недобро да буркнула что-то про себя. Будем надеяться, что про себя, я не вслушивался особо. Я ложкой работал, там суп был с вермишелью, очень даже неплохой.

Алиса еще помолчала угрюмо некоторое время, но потом желание поговорить пересилило, видимо, все остальные желания.

— Хорошо поужинал вчера?

А, ну понятно. Я же не с ней ужинал, я с Леной сидел. А Лена ей, интересно, кто? Персональный враг? Это я удачно зашел.

— Спасибо, было очень вкусно. Манная каша — каша для богатырей. Жаль, что ты не подошла — вместе бы посидели.

— Я видела, вы с Леной так мило беседовали, что прямо не хотелось перебивать. Интересно, о чем? — Количество желчи в этой фразе било все рекорды, так что пришлось реагировать.