Сила Чести (Третья жизнь Архимага) - Иван Николаевич Щукин

— Не отличаешься, значит… — отсмеявшись, произнёс собеседник. — Ну и ладно. Князь таким и должен быть, на то он и князь. Но, исходя из этих твоих слов, хочу спросить, что думаешь насчёт князя Стародубского?

— А что я должен насчёт него думать? — снова изобразил я удивление.

— Не прикидывайся дурачком, Северский! — строго произнёс Рюрикович, и даже пальцем мне пригрозил. — Думаешь, я не знаю, чей это дом? Или не в курсе, из-за кого Адашев без службы остался и с воды на хлеб перебивается? Знаю, боярин. Всё знаю. И даже не удивлён, что ты, узнав кто стоит за покушением, первым делом его врагов искать начал. Не перебивай! Я тебя не осуждаю. Правильно всё делаешь. Даже, можно сказать, не по годам мудро. Но вот врать мне не надо!

— Даже не собирался княже! — как можно искреннее воскликнул я. — Вот только тут я в данный момент не из-за князя Стародубского нахожусь. Хотя и знаю, что он Балховского подбил на моё убийство. И даже людей порекомендовал. Но боярский сын Адашев не только враг князя Стародуского, но и сыскарь, каких поискать. А я до сих пор не знаю, кто разграбил мои лавки, убил моих людей, и похитил ближницу. И никто мне с этим помочь не может. Вот я и решил Адашева нанять. Дал ему денег и людей, чтобы виновных искал.

— О как! — на этот раз пришёл черёд удивляться Наследнику. — И снова мудро, боярин. Не ожидал. Думал, ты козни против дяди моего строить будешь. А, кстати, будешь?

— Время покажет, — с самым невинным видом развёл я руками.

— И снова верно думаешь, — хмыкнул Мстислав Олегович. — Вот только Государь велел тебе передать, что смерть брата своего не простит. Так что любые планы на месть забудь. Понял меня, боярин?

— И что же, княже, ждать, пока Стародубский на меня очередное покушение устроит? — охренел я. И на этот раз без притворства.

— Государь с братом поговорит и велит ему оставить вашу вражду. Ты же веришь Государю, боярин?

— Государю верю, княже. Стародубскому не верю. Хитрый он. Сам ничего не делает, всё норовит чужими руками действовать.

— А ты не боишься мне такое говорить, боярин? — нахмурился Наследник. — Всё же про дядю моего речь идёт, а не про какого-то абстрактного князя.

— Бояться не боюсь. Но опасаюсь. И, тем не менее, считаю, что лучше сейчас правду скажу, чем чего-то наобещаю, а затем всё равно по-своему сделаю.

— Даже так? — очень серьёзным тоном произнёс Наследник, внимательно меня рассматривая. Даже на спинку сидения откинулся, чтобы удобнее было. А у меня от этого взгляда мурашки по спине побежали. Показалось, что ещё немного, и придётся делать ноги. Молчал Рюрикович довольно долго, минуты две. А затем заговорил. Всё так же серьёзно, но без осуждения в голосе. — Все бы князья мне так правду говорили в глаза. А то вечно распинаются, обещаньями разбрасываются, а делают так, как выгодно им. Тут ты правильно сказал — лучше сразу всё честно объяснить. Ты, боярин, спрашивал, в чём моя выгода, если ты князем станешь? Что же, отвечу! Отчасти ты и сам угадал. Не хочу усиления других князей. Но ещё одна причина заключается в том, что мне нужны верные люди. Не только сейчас, но и когда я сам Государем буду. Понимаешь меня?

— Да, княже, — так же серьёзно кивнул я.

— Потому сейчас сделаем вид, что я твоих слов не слышал. Но! Против воли Государя идти тоже не смей. Так что повремени, Северский. Охолонь. Ясно тебе?

— Ясно, — согласился я. — Повременить, так повременить. Обороняться же, защищая свою жизнь, мне никто не запрещал?

— Ох и проныра ты, боярин, — снова улыбнулся Рюрикович. А затем опять погрозил мне пальцем. — Обороняться русскому человеку никто запретить не может. Даже Боги. Кстати, насчёт Богов! Чего от тебя Аресу понадобилось? Мне пока дознаватели так и не смогли ответить…

— Арес — сука собаки! — скривился я.

— Ты, боярин, не заговаривайся! — вспылил вдруг Рюрикович. — Думай про кого и что говоришь!

Испугался что ли? Странно… Хотя нет. Вглядевшись в лицо Наследника я понял, что он не испуган, а возмущён. Словно я не Ареса обозвал, а ему на штанину напрудил.

— Не понимаешь? — чуть успокоившись, спросил он.

— Не понимаю, — покачал я головой.

— Думаешь, наверно, что испугался я?

— Нет, княже. Вижу, что не боишься. Потому и растерян.

— Эх, молодой ты ещё совсем, Северский. Не знаешь многого, — с каким-то сожалением в голосе произнёс Мстислав Олегович. — Ладно, поясню. Тебе тоже пригодиться в будущем. Боги, боярин, непредсказуемы. Никогда не угадаешь, когда и на что они отреагировать могут. Чащу всего, вообще никак себя не проявляют по отношению к простому смертному. Какой-нибудь землепашец может хоть каждый день долгие молитвы Богам возносить, а они его всё равно не услышат. Либо же, он их поносить будет почём зря. И опять же, не заметят этого Боги. Так может продолжаться год, два, десять лет. А потом его вдруг молнией убьёт. Абстрактной молнией, боярин. Могут и по-другому наказать. Либо же, за молитвы его, здоровье пошлют железное. Или урожай уродится такой, что все соседи обзавидуются. А может так и останется он для Богов незаметным. Хоть всю жизнь молись или ругайся. Понимаешь?

— Понимаю, — согласно кивнул я, уже догадываясь, к чему он ведёт.

— Ага, хорошо. Так вот, землепашца они не особо замечают. Потому что он всего лишь один из многих. Живёт, и ничем кроме молитв не выделяется. Как все, в общем. Другое дело, если человек чего-то в жизни добился. Ну, допустим, садовник. Он в жизни никогда Богам не поклонялся и молитв не возносил. Этот садовник всего лишь хорошо делал свою работу. Да не просто хорошо, а с любовью. С воображением. Отдавая этой работе всего себя. И вот, однажды, он вырастил такой красивый и необыкновенный сад, что другие люди им восхищаться стали. Приходят, рассматривают, а затем обсуждают. И не только сад, но и садовника. Причём многие, из зависти, ругают тот сад. Говорят, что, мол, сами бы лучше могли вырастить, если бы работали столько же, сколько садовник. Но! Всё равно в их разговорах этот человек постоянно фигурирует. Хоть в негативном ключе,