Бывает и хуже? Том 2 - Игорь Алмазов

Он замер на пороге, явно не ожидая увидеть именно меня.

— Я… — начал он, а потом резко покачнулся и схватился за дверной косяк.

С ним явно было что-то не так.

— Зайди, садись, — быстро сказал я. — Давай сюда, на диван.

Пришлось помочь ему дойти до дивана. Его ноги почти не слушались, кожа была горячей и сухой.

Так, проверить пульс. Сто десять, не меньше.

— Давно ты в таком состоянии? — спросил я.

— Часа два, — выдавил он. — Думал, само пройдёт. Выпил воды, полегчало чуть. А потом с новой силой накрыло.

— Голова болит? — продолжил я опрос.

— Раскалывается, — он кивнул и тут же поморщился от собственного кивка. — И тошнит.

— А в обморок не падал? — я посмотрел его зрачки. Взгляд был мутным.

— В глазах только темнело, — неуверенно ответил он.

Я дал ему термометр и измерил давление. Девяносто на шестьдесят. Так, а температура тридцать восемь и два.

Но это не инфекция, а классический тепловой удар. Учитывая условия работы в его комнате, я удивлён, что раньше такого с ним не случалось. Долго держался.

В подвале стоят несколько десятков машин, которые работают круглосуточно и выделяют огромное количество тепла. Вентиляция там есть, но явно недостаточная. Сидеть там часами — это удовольствие сомнительное.

— Так, ложись на диван, ноги надо поднять выше уровня тела, — начал распоряжаться я. — Вадик, всё будет хорошо, только слушайся меня.

Я уложил его, выглянул в коридор и позвал дежурную медсестру.

— Физраствор холодный есть в холодильнике? — спросил я у неё.

— Да, должен быть, — кивнула она.

— Несите. И мокрое холодное полотенце, — коротко сказал я.

Пока она ушла за всем необходимым, я открыл окно, чтобы был приток холодного воздуха.

Медсестра принесла всё, что я просил. Положил полотенце на лоб Вадику и поставил ему капельницу с физраствором. Явная дегидратация, нужно аккуратно повышать давление.

— Что со мной? — спросил айтишник.

— Тепловой удар, — пояснил я. — Некритичный, до меня же ты сам дошёл. Но если бы пару часов ещё подождал — могло быть и хуже.

— Мой сменщик не смог прийти, и я просидел две смены вместо одной, — вздохнул он. — Вот и… перегрелся, видимо.

Скорее всего. Я проверил капельницу, через минут десять снова померил давление. Девяносто пять на шестьдесят пять. Отлично, в правильном направлении движемся.

Из этого состояния я выводил Вадика ещё минут сорок. Сделал ему некрепкий чай, менял компрессы, следил за температурой. Мне удалось более-менее привести его в норму, хотя до идеального состояния, конечно, было ещё далеко.

— Кажется, мне лучше, — заявил Вадик. — Надо возвращаться к компьютерам.

— Ну уж нет, — остановил я его. — Не для того я таким трудом тебя в чувства приводил, чтобы ты тут же всё испортил. Хотя бы пару часов ещё посидишь здесь. Ничего с твоими компьютерами не случится.

— Хорошо, — он особо-то и не спорил. — Спасибо тебе.

Я вернулся за рабочий компьютер, продолжив делать доклад для школы здоровья. Вадик какое-то время лежал молча.

— Я вообще случайно во всё это попал, — внезапно сказал он. — Власов сам нашёл меня, я как раз работу искал. Так, мол, и так, нужен айтишник. Я и не думал, что придётся майнить. Но он деньги хорошие платит.

— А получает с этого, думаю, ещё более хорошие деньги, — хмыкнул я. — Он это дело любит.

— Я уже понял, — печально кивнул он. — Насколько я понимаю, никаких налогов он с этого не платит. А если что — крайним сделает меня. В общем, влип я по самые уши.

Я внимательно посмотрел на него.

— А в случае чего ты был бы готов встать против Власова? — прямо спросил я. — Дать показания, например.

— Да, — он даже не раздумывал. — Ты меня спас. Я буду за тебя, если потребуется.

Я кивнул. Что ж, неплохо. Если я и правда всерьёз займусь Власовым, у меня должны быть союзники. И для начала Вадик вполне сойдёт.

Снова вернулся к своему докладу, Вадик больше меня не отвлекал. Остаток дежурства прошёл без сюрпризов. В терапию на этот раз вообще никого не клал, всех пациентов стабилизировал и без этого.

Провёл пару освидетельствований, на радость Козловой все алкоголики оказались с первой и второй степенью опьянения. Так что никого не пришлось класть под капельницу.

Горшков больше вообще на глаза не показывался. Но мне было всё равно, главное — та пациентка стабилизировалась. Вадик пару часов исправно просидел в ординаторской, но потом снова ушёл к себе. Сделал запас питьевой воды перед этим.

Утром я сдал дежурство Агишевой, коротко доложив обо всём произошедшем, ну, кроме Вадика. И отправился в поликлинику.

Возле моего кабинета уже топтался Жидков Владимир Фёдорович.

— Беда, Александр! — едва завидев меня, воскликнул он. — У нас беда!

— Давайте хоть в кабинет зайдём, — вздохнул я.

Ни минуты покоя у врача-терапевта не бывает. Я зашёл первым, на всякий случай осмотрел, нет ли новых коробок конфет или ещё чего. Всё ещё помнил про ту гайку, которая попалась Савинову. Другие конфеты пока так и не успел осмотреть, хотя стоило бы.

В этот раз мне ничего не подкидывали.

Я снял куртку и сел за свой стол.

— Что случилось? — обратился я к Жидкову, который нервно ходил по кабинету взад-вперёд.

— У нас сегодня комиссия, — быстро начал тот. — Уже прям вот через час. Сотрудников Аткарской службы газораспределения. Газпрома. По регламенту у них с комиссиями очень строго, они без неё работать не могут.

— И в чём проблема? — удивился я. — Мы же с вами отлично справляемся с комиссиями.

— Проблема в том, — Жидков зачем-то понизил голос, словно сообщал мне важную тайну, — что им нужен офтальмолог. По протоколу. А офтальмолог из нашей поликлиники взяла две недели отпуска за свой счёт и уехала куда-то. Семейные проблемы, что ли, я не разбирался.

Так, проблема начала вырисовываться.

— Офтальмолог обязателен? — уточнил я. — Может, подойдёт просто заключение терапевта?

— Нет, — покачал головой Владимир Фёдорович. — Это обязательный пункт для работников опасных производств. Цветоощущение, острота зрения, поля зрения. Без заключения офтальмолога комиссия недействительна. А она там платная… В общем, я обязан им