Индульгенция 2. Без права на жизнь - Тимур Машуков

— Сзади! — крикнула Мавка.

Я кувыркнулся в сторону, и чёрный шип вонзился туда, где секунду назад была моя голова.

Лич материализовался за спиной Мавки, его костлявые пальцы сомкнулись вокруг её горла.

— Нет! — я бросился вперёд, но магия ударила мне в грудь, швырнув на землю.

— Ты могла стать великой, — прошептал лич, притягивая девушку к себе. Её ноги бились в конвульсиях, лицо синело. — Но выбрала смерть.

В глазах Мавки вспыхнула ярость. Она вцепилась в его руку, и от точки касания поползли трещины — не по кости, а по самой реальности. Лич взвыл, отшвырнув её. Мавка рухнула на колени, кровь текла из носа, но её руки уже рисовали новый круг.

— Проклятие расселины! — проревел лич, и лес содрогнулся.

Деревья ожили. Ветви сплелись в сети, корни вздыбились, пытаясь схватить нас. Я рубил их мечом, но на каждое отсечённое щупальце вырастали два новых. Мавка, стоя в эпицентре круга, сотканного из света, кричала заклинание — голос рвался, срываясь на хрип.

— … Ал’драхор! — заорала она на неизвестном мне языке.

Взрыв. Ослепительная вспышка разрезала тьму, и лич отлетел к дереву, разбив его вдребезги. Его плащ горел, кости трещали, но он поднялся. Глазницы пылали теперь алым.

— Достаточно!

Он взмахнул руками, и из земли полезли мертвецы. Десятки, сотни — полуистлевшие, с костями, обмотанными гнилью. Они шли, скрипя, их челюсти щёлкали в немом крике.

— Держись! — Мавка метнула в толпу шар огня. Мертвецы вспыхнули, как бумажные, но их было слишком много.

Я бился, как в кошмаре. Меч рубил, рука немела от ударов, но армия не убывала. Магией я не пользовался — ее будто высосали из меня, оставив самую малость.

Лич стоял вдалеке, восстанавливаясь, и его загробный смех эхом гулял меж деревьев.

— Его посох — он связан с ним! — вдруг крикнула Мавка. — В груди — чёрный кристалл! Это его жизнь! Надо разрушить что-то одно!!!

Я кивнул, отсекая голову скелету. Пробиться к нему сквозь толпу… Безумие. Но иного выбора не было.

— Отвлекай! — закричал я, разнося горящего мертвяка. Рядом с ним валялась палка, что так же горела каким-то черным пламенем. Подхватил и ее, не знаю, зачем.

Мавка поняла. Она вскинула руки, и земля вздыбилась волной, сметая нежить. Я рванул в образовавшийся проход, факел в одной руке, меч — в другой.

Лич разглядел мой манёвр.

— Жалкий червь! — он махнул рукой, и невидимая сила пригвоздила меня к земле. Ребра треснули, и рот сразу наполнился кровью.

Но Мавка уже была в воздухе. Она парила, окружённая вихрем из листьев и огня, её волосы горели белым пламенем.

— Возвращаю тебе твое проклятие! — её голос гремел, как гром.

Она сложила ладони, и между ними возникла точка света. Лич зашипел, отступая.

— Ты не посмеешь!

— Посмею.

Точка стала шаром, шар — солнцем. Она метнула его. Лич попытался увернуться, но свет настиг его, обвил, сжал.

— СЕЙЧАС, ВИДАР!!!

Я поднялся, превозмогая боль, и прыгнул вперёд. Меч вошёл в грудину лича с хрустом ломающегося стекла. Чёрный кристалл треснул.

Мир взорвался.

Тишина.

Я лежал на спине, глядя в небо, которого не было видно за кронами. Где-то кто-то плакал. Мавка… Где Мавка?

— Здесь… — её голос, слабый, как шепот листвы.

Она сидела, прислонившись к дереву. На её груди, чуть левее сердца, зияла дыра, а края раны светились зловещим фиолетовым.

— Нет, — прошептал я, ползя к ней. — Нет-нет-нет…

— Тише, — она улыбнулась, и в уголках губ выступила алая пена. — Ты… сделал это…

— Женя! — заорал я. — ПОМОГИ!

Но её пальцы сжали мою руку.

— Поздно… — она покашляла, и кровь запачкала её подбородок. — Обратная связь… Он ударил в последний момент…

— Все херня. Я не отпущу тебя!!! Ты мне должна, потому что… я из за тебя я чуть не погиб. Вот. Поэтому пока не расплатишься, не смей помирать.

— Глупыш… — её пальцы дрожали, касаясь моего лица. — Я же… говорила… держать дистанцию…

— Заткнись. Женя, блять!!! — я оглянулся.

Я прижал её к себе, не чувствуя слёз. Её дыхание стало мелким, прерывистым.

— Слушай… — она притянула мою голову к своим губам. — Ты должен… сжечь лес…

— Что?

— Споры… в его магии… Они прорастут… через три дня… Сожги всё… Иначе все напрасно…

Её тело обмякло, но глаза смотрели требовательно. Где-то упала ветка, громко, как выстрел.

А потом была только тишина. И крик, застрявший у меня в горле.

— Нет… Нет-нет-нет! — я подхватил её, срывая с груди латы. Чёрная метка пылала над сердцем — проклятие обратной связи. Лич успел ударить в последний миг.

Отряд по-прежнему лежал в параличе, но лич-то мёртв. Значит, чары должны…

Тело дёрнулось. Цветочек застонала, пытаясь подняться, и поползла к нам с лицом белее пергамента.

— Проклятие… — пробормотала она, осматривая рану. — Оно пожирает душу. Я не…

— Лечи!!!

— Не могу. У меня не осталось лепестка. Истратила, — истерично всхлипнула она.

— Ну, значит, ей придется умереть. Как-нибудь проживем без нее пару месяцев.

— Нет, ты не понимаешь. Мавка тут в своем теле и если умрет, то умрет навсегда. Боги после смерти не попадают в Ирий — они развоплощаются. Ее смерть будет окончательной.

— ЧТО⁈ Стоять! Ты не можешь умереть. Ты не должна умирать. Я к этому вообще не готов. Ты… — от отчаяния я стал заговариваться. Вот уж не думал, что так расклеюсь.

Мавка слабо улыбнулась. Её глаза, всегда такие яркие, будто два изумруда в огне, потихоньку тускнели.

— Всё в порядке, — прошептала она. — Это… достойный конец.

— Не смей! — я стиснул её руку, словно мог удержать жизнь силой. — Ты мне должна! У нас же было столько планов!

Ты не можешь просто так умереть, не познав чистой и порочной любви. Не можешь уйти до того, как я сделаю с тобой всякие непристойности!..

— Идиот, — она кашлянула, алая полоса выступила на губах. — Ты… так и не научился… держать свой член в штанах…

Её рука обмякла. Глаза закрылись. Где-то за спиной Женя заглушенно вскрикнула. Сигурд что-то говорил о ритуалах, о том, что, может, есть шанс… Но я не слышал.

Ветер шевельнул её волосы. Я прижал её к груди, не чувствуя боли от ожогов, от