Дебют. Жить в СССР - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Спасибо, — надменно кивнула мать моей подруги, а потом обратилась ко мне: — Сергей, за ночной инцидент прошу прощения, кое-кто из моих людей перестарался. Недоразумение вышло, но Лена должна, подчеркну, должна уехать со мной и быть представленной в клане.

— И почему ко мне обратились? За неё точно не решу, — ответил Соренских, размышляя, как себя с ней вести.

— Ты её убедишь, — спокойно заявила та и положила передо мной папку, а потом кивнула помощнику, который достал из кармана что-то завернутое в газету.

В этот момент в дверях тренировочного зала появилась Сироткина и испуганно на меня посмотрела. Судя по тяжёлому дыханию девушки, то она только что с пробежки. Наверное, издали увидела эту компанию и поспешила мне на помощь. И чего она боится? Неужели думает, что смогу её предать? Или это не взятка, чтобы от подруги отрёкся? По ауре Соренских и её спутников ничего понять невозможно. Ладно, поговорим, послушаю с чем мать моей девушки пришла.

Глава 16

СЛОЖНЫЙ ВЫБОР

Глава 16. СЛОЖНЫЙ ВЫБОР

На какое-то время в тренировочном зале воцарилась тишина, а потом Александр Николаевич попросил всех игроков и учеников выйти. Сам он подошёл ко мне, похлопал по плечу и вопросительно посмотрел.

— Спасибо, идите, справлюсь, — коротко ответил я.

— Свободны, — кивнула своим сопровождающим Анастасия Павловна.

Те помялись, но спорить не осмелились, удалились. А вот подошедшая Жанна не пожелала пропустить переговоры, иначе их не назовёшь. Журналистка встала рядом с Леной, но Курзин свою подругу за плечи взял, что-то той на ухо сказал и заставил выйти.

— Я бы хотела поговорить с господином Горцевым тет-а-тет, — не глядя на дочь, произнесла госпожа Соренских.

— От Лены у меня секретов нет, к тому же, как понимаю, речь пойдёт о ней, поэтому она должна остаться, — спокойно сказал я.

К этому моменту уже встал напротив Анастасии Павловны, и мы с ней стали меряться взглядами. Дама не уступает, в её глазах читается решимость и уверенность. Ну, думаю она решение не изменит, правда, пока не понимаю какое и чем нам с Сироткиной это грозит.

— Сергей Максимович, ознакомьтесь с документами, — кивнула Соренских на папку.

— Думаю, мы от любого предложения откажемся, — встала рядом со мной Лена и с вызовом посмотрела на Анастасию Павловну.

— Прежде чем такое заявлять следует понять о чём речь, — улыбнулась Лене её мать, а потом перевела взгляд на меня: — Всегда есть несколько вариантов развития событий, от правильного выбора зависит многое. Согласны?

Прозвучала завуалированная угроза, на которую я никак не отреагировал. Хотя, нет, даже не так, мысленно поморщился, не люблю, когда пытаются заставить принять некие правила игры, загоняя в угол. Кстати, это плохое решение, даже смертельно раненый способен огрызнуться напоследок. А в сегодняшней ситуации мне кроме Лены особо и терять некого и нечего. Правда, следует учитывать не только свои устремления, но и заботиться о подруге.

— Смотря кто как видит свою жизнь, — спокойно ответил я госпоже Соренских и уточнил: — Почему решили здесь переговорить? Не думаю, что это место подходит.

— А разве вы меня бы пустили в квартиру или согласились где-то встретиться? — пожала плечами Анастасия Павловна. — На вашем месте, после ночного происшествия, — она поморщилась, — я бы и сама себя так вела. Не люблю, когда диктуют условия.

— И тем не менее, так поступаете, — хмуро буркнула Лена.

— Зачастую не остаётся выхода, — ответила девушке наша собеседница. — Ещё раз приношу извинения за нерадивых своих сотрудников. Они будут наказаны.

Ни меня, ни Сироткину её слова не тронули. Сейчас-то она может говорить что угодно, а как всё обстояло на самом деле — неизвестно.

— Лен, думаю, нам всё же придётся выслушать Анастасию Павловну, а потом делать выводы, — немного примирительно сказал я.

Нет, это не отступление от своих взглядов и не уступка, следует знать причины произошедшего и чем это грозит. В том числе и необходимо понять мотив той, которая когда-то потеряла дочь, а найдя её взрослой и самостоятельной пытается навязать свою волю.

— Документы, — вновь кивнула на папку госпожа Соренских.

— Давайте присядем и поговорим, — я указал рукой на ближайший шахматный столик.

Дамы послушались, при этом предварительно вопросительно друг на друга посмотрели. Сироткина немного успокоилась, уже не пышет негодованием и даже начинает сочувствовать Соренских. Наверняка посмотрела на ауру своей матери и опечалилась, брошь женщины не справляется с латанием дыр, те явно увеличились и, думаю, Анастасии Павловне об этом известно. А я ещё и данные диагностики плохо изучил, когда проводил сканирование и подтверждение родства своей подруги и недавней знакомой.

— Господин Горцев, изучите бумаги, — попросила Соренских, когда мы расселись за столиком, при этом дамы сидят напротив друг друга, а я сбоку.

— Расскажите своими словами, а если потребуется, то документы посмотрю, — ответил я.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась та. — Наверное, так будет даже лучше. С чего начать? С того момента, когда я счастливая жила в браке и ждала ребёнка? Или, когда родилась девочка и в ней души не чаяла? — она взяла пешку и стала поглаживать фигурку, словно вспоминая дела минувших дней. — Или как билась в истерике, когда она пропала, а муж лежал в лечебнице и его дни были сочтены? Возможно, об этом когда-нибудь подробно поведаю, если будет интерес, — она посмотрела на напряжённую Лену, замершую в одном положении. — Начну с того, что мой клан имеет неплохие активы, но не так влиятелен и могуществен, как вам могло показаться. Впрочем, кое-какие связи и возможности имею. Как уже знаете, моё состояние здоровья не такое, как хотелось бы. Сколько осталось? — она пожала плечами. — Прогнозы разные, лечения нет. Сергей, — она посмотрела на меня, — когда вы заявили о том, что у меня есть потерянная родственница, то первым делом приняла вас за очередного мошенника.

— Это не так! — возмутилась Лена.

— С радостью могу признать, что ошиблась, — сказал Соренских и печально улыбнулась дочери. — Правда, повела себя неверно, посчитала, что вправе так поступать, хотя это не так. Ладно, что теперь об этом! Сделанного не воротишь. Прошу меня простить, однако, и вы должны понять мои чувства. В том числе и боязнь за клан, который обязательно