Мое призвание - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Александр Иванович, не беспокойтесь, полковник нас покинул и недоразумение с арестом разрешилось. С вас сняли все обвинения, в том числе и признали проведенные дуэли честными, — произнесла Софья, а потом посмотрела на чем-то опечаленного брата: — Натали, с вами хотел переговорить компаньон, предлагаю рассеять его сомнения.

Благодарно улыбнулся великой княжне, такой спокойной и рассудительной, а еще недавно наблюдал, как ее аура трепетала в негодовании. Но это было в тот момент, когда в зал вошел. Великая княжна быстро успокоилась.

— Отойдем, — кивнул Натали в сторону окна.

Разумеется, меня в первую очередь интересует, почему она ослушалась и оставила Островскую одну? Нашла ли она отца моей подруги? Посетила ли с визитом профессора? Как и предполагал, Сухарева лишь про Кати мне готова ответить. Моя подруга чувствует себя неплохо, уже способна передвигаться, но с огромным трудом. Что касается всего остального, то эти пункты остались не выполнены.

— Саш, прости, но в приоритете был ты. Кати настояла, чтобы не теряла времени и всеми правдами и неправдами поставила в известность Софью и Максимилиана, — потупила взгляд баронесса.

— И ты оставила Островскую одну? — покачал я головой. — Надеюсь, остальные мои указания выполнила?

— Старалась, — чуть слышно прошептала девушка, а сама взор потупила.

— Александр Иванович, прошу, не устраивай разнос баронессе, — подошел к нам обеспокоенный Максимилиан. — Я бы на твоем месте радовался, что за меня кто-то так переживает. Наверняка Наталья Андреевна не рассказала, как Екатерина Матвеевна настояла, чтобы за нее не переживала и приложила все силы, чтобы меня отыскать.

— Максимилиан Степанович, зачем вы так, — покачала головой Натали. — Сама могу все объяснить.

— Спасибо тебе, — поймал взгляд своей компаньонки, и та сразу повеселела и вздохнула с облегчением, но уточнила:

— Саша, ты точно не сердишься?

— Нет, — отрицательно покачал я головой. — Но примерно так и предполагал, а следовательно, у нас с тобой нет времени на обед, — развел руками глядя на великого княжича. — Ваше Сиятельство, прошу простить, но необходимо идти. Еще неизвестно, где господин Островский и что с ним. Боюсь, ему потребуется помощь.

— Считаете, что он находился под воздействием, когда заставлял дочь принять кольцо от Веденеева? — задумчиво произнес Максимилиан, показывая свою осведомленность.

— Да, — коротко подтвердил я.

— Матвея Андреевича ищут, как только обнаружат, то свяжутся со мной и, дам распоряжение, чтобы вас отыскали, — расстроенно произнес великий княжич. — Понимаю, что на обед вы не останетесь, но от ужина не отвертитесь. Вам передадут место и время. Да, Наталья Андреевна, ваше присутствие желательно, расстроюсь, если не увижу.

Интересно, моя компаньонка научится когда-нибудь контролировать свои эмоции? Опять покраснела, сердечко у девушки радостно забилось, но сама она нахмурилась и осторожно кивнула, как бы говоря, что постарается не разочаровать Максимилиана. На этом мы распрощались с Их Сиятельствами и принцессой. Софья и Минако как-то задумчиво мне вслед посмотрели. У японочки взгляд был больше любознательный, таким смотрят на того, кого хотят препарировать и посмотреть, что внутри. А вот у сестры Максимилиана глаза излучали какой-то странный интерес и что-то в них еще мелькало, какие-то всполохи. Вроде бы Софья сделала несколько попыток мои щиты снять и посмотреть на эмоции. А самое удивительное, что мой дар в какой-то момент дрогнул и чуть не поддался. Все из-за того, что великая княжна действовала нестандартно, ее магия оказалась мягкой, настойчивой и нежной.

— Уф, — выдохнул я, когда мы покинули дворец, — как же хорошо на свободе!

— Так тебя же давно освободили, — удивилась Натали.

— Тюремная клетка от золотой мало отличаются и еще неизвестно, где опаснее, — хмыкнул я, а потом пояснил: — В камере все просто и понятно, там есть определенные права, а в высшем свете идешь, как по минному полю. Да, нам повезло, что великий княжич, его сестра и даже Минако на нашей стороне. Но ведь и они преследуют свои интересы. Что ты пообещала Максимилиану за участие в моей судьбе?

— Ничего такого, что могло показаться неприличным, — мгновенно ответила Натали.

— Ой ли? — не поверил я.

— Три танца на балу, не отказываться от прогулок и приглашений в театры, — призналась баронесса, а потом добавила: — Если окажусь не занята и тебе не потребуется помощь в кабинете врачевателя.

— Понятно, — вздохнув потер подбородок, отмечая, что следует побриться, а лучше принять душ, а то запах казематов въелся в одежду и кожу.

— Мы сейчас домой? — уточнила баронесса.

— Ты отправишься к профессору Штерну, извинишься от моего имени, что операцию пришлось перенести. Точной даты не называю, боюсь сглазить, но если все наладится, то его глазами займемся завтра. Потом отыщи господина Вертлугина, уточни у него про оставшиеся зелья, которые я просил изготовить.

— Сделаю, — покивала Натали.

— Тогда ловим пролетки, — резюмировал я и посмотрел на солнце: — Н-да, дел на сегодня еще много.

Первое что заметил, когда оказался в квартире — тут недавно курили! Мало того, пахнет свежемолотым кофе! Островская наплевала на мои запреты и просьбы. И как с ней поступить после этого? Ругать нет желания, как и наказывать, но и хвалить нельзя.

— И что мы тут делаем? — задал вопрос пройдя на кухню, застав подругу на месте преступления.

Перед Кати пепельница, в которой окурки, в руке у девушки мундштук с дымящейся сигареткой, а на столе чашка с кофе. Сама же Островская бледна, кутается в махровый халат, но волосы уложены в замысловатую прическу.

— Саша, наконец-то! — вымученно улыбнулась и попыталась встать.

— Сиди, — поспешно к ней подошел и положил ей ладони на щеки, после чего осторожно поцеловал в пересохшие и искусанные губы. — Сигарету затуши, — попросил, запуская диагностику.

— Прости, — чуть слышно прошептала та. — Я приношу тебе беды и проблемы.

— Отшлепаю, — пригрозил я. — Зачем кофе пила и курила? Просил же воздержаться! Теперь на сутки дольше восстанавливаться будешь.

— Нервы, — закусила та нижнюю губу. — С ума тут одна схожу, как вспомню что случилось. Еще и от отца нет никаких вестей. До сих пор не пойму, за что он так со мной, — она всхлипнула.

— Ну-ну, не переживай, все наладится, — обнял я подругу и прижал к себе.