Чистое везение - Марьяна Брай

комнате, — Варя свела брови, видимо, обдумывая, как этот вопрос решить.

— Ну, ты лучше знаешь, как все обустроить. Ты у нас сейчас главная здесь, так что… — я решила ей немного подыграть, и это выполнило свою роль.

— Мы их впятером в другую комнату отселим, на первом этаже! — подняв палец вниз, сообщила экономка. — Есть большая комната для слуг рядом с нашими. Одних-то их не стоит селить, а вот с Трофимом… Ты права!

— Варвара, у меня только одна просьба, — я потупила взгляд.

— Ишо кто где прячется? — хмыкнув, спросила она.

— Нет, давай не будем говорить Никифору, что они тут жили. Старик расстроится, будет считать, что плох, раз не заметил. Да и не примет их, начнёт шпигать, — попросила я неуверенно.

— И без тебя ясно, что не скажем! Ты когда его к складам уведёшь, скажу, что пришли и просились на работу. А я взяла, — Варю я за это готова была расцеловать.

Глава 43

Пока Варвара была занята обихаживанием «несчастных обездоленных ангелочков», я разоряла «гнездо» этих крылатых птах: убирала одеяла, которые пока повесила в сарае, надеясь прожарить при возможности. Разворачивала короба, выметала кое-какой мусор, собравшийся там от жизнедеятельности наших бедолаг.

Дед нашёл меня там ровно в тот момент, когда я, уперев руки в бока, осматривала свою работу.

На всякий случай, чтобы не привлекать особого внимания к этому месту, мы отправились туда, где я планировала баню.

— Это лучшее место, Никифор! Тут и от дома главного далеко, и колонка с водой рядышком! Бочек у нас достаточно на первое время, а вот колоду для кипятка купить придется кованую, большую, литров на двести. Ты этим сам займись, никому не поручай! — начала я, пока мы шли к нужным воротам.

Пока нужно было заняться тремя отсеками: один станет входной группой. И сейчас, и в будущем он будет визитной карточкой наших бань. Второй отсек полностью займет парная: поделим его на две части. А третий — первой комнатой отдыха, где тоже можно поставить перегородки в половину высоты.

Я живописала как и что здесь нужно обустроить, на что в первую очередь направить все силы. Ещё нам нужен был хороший и скорый печник с подмастерьем, который за пару дней закончит работу: сложит две печи. А коли не будет управляться, то нанять две бригады, потому что печи должны просохнуть.

Дед слушал меня с открытым ртом, то и дело останавливаясь и глядя на меня, как на кошку, заговорившую человеческим голосом.

— Самых ленивых поставь выносить короба на улицу и разбирать. Один отсек сразу пусть приберут и там складывают доски, а то мало ли: дождь. Только ты план им поставь, допустим, с обеда до ужина на одного по шесть ящиков. Посмотри сам, сколько можно сделать, если ходко работать, — по ходу я начинала понимать, что людей может не хватить, но первые дни покажут, а я вечерами могу оценивать проделанное и корректировать план на следующий день. Никифор был не против нашего сотрудничества.

— Елена Степанна, душечка, ты откуда это всё знаешь-то? — наконец, после часового обхода и обсуждения, когда мы присели с ним в тенёчке, спросил сторож.

— Я ведь не дворянка, за вышивкой не сидела…

— Дак матушка твоя, окромя молитв, говаривают, ничего больше и не хотела… — он вдруг осёкся.

Но я улыбнулась и покачала головой, мол, не переживай, не новость ты мне сообщил, и без тебя всё знаю.

— Читала много, вокруг себя глядела, Никифор. Кстати, тут нарочный должен приехать. Так ты меня кликни сразу, хорошо? А на сегодня студентам задачу мы обсудили. Инструмент-то имеется? Нам много всего надо!

— Имеется. Кой-чего наточить надо, поправить. Давай, иди, не держи меня: дел выше головы, — важно заметил сторож и заторопился к сараям.

Я улыбнулась и отправилась глянуть, как обстоят дела с моими чертенятами. В кухне застала следующую картину: за столом сидели все четверо, переодетые в хозяйскую одежду, умытые, причесанные и, похоже, уже и без подносимых Дуняшей жаренных на сале пирожков, сытые от пуза. По лбу у них стекал пот, а соловые взгляды блуждали по женщинам, квохчущим над ними как та наседка.

— Сейчас как червячка заморють, тады и комнату покажешь им, — Дуняша, по всей видимости, не собиралась отпускать детей из своего круга обязанностей.

— Да мы сытые уже, тётенька, вот-вот кишки завернутся, — шмыгнув и отпив большой глоток из кружки, сообщил Мишаня. — Нам ишо работу работать. А как с такой пузой землицу-то копать?

— Никакой сегодня работы! Отлежитесь на чистом, отоспитесь, а когда сил наберётесь, тогда и за работу, — не унималась Дуняша.

— Они в телеге три дня ехали до Москвы, отлежали все бока, — вставила я, навлекая на себя гнев кухарки. — До обеда им время, а в два часа чтобы со всеми у теплицы ждали указаний, — скомандовала я.

Варя выгнула губы подковой, явно недовольная происходящим. Но спорить со мной не стала: вспомнила, что они жили тут на довольствии и правда лежали днями. Про вскопанный их силами огород я ещё не говорила.

После обеда и небольшого «перекура» Никифор ввёл всех в курс дела: дал задание на сегодня, пересказал всё, о чём узнал от меня недавно, и повел бригаду к месту.

Я задержала Трофима и рассказала о том, что ребятишки легализованы, поставлены на довольствие. И, что важно: жить теперь будут под его непрестанным вниманием. Но на утреннее, очень важное для ученых время он должен будет передавать их мне. Трофим был и рад, и напуган одновременно. Клялся, что не планировал плохого, что не сообщал о них, поскольку жалел. Ведь мальчишки не самые плохие, работящие и послушные, коли их силу направить в нужное русло. А потом улыбнулся и долго благодарил меня.

Я за день так устала, что не чувствовала ни рук, ни ног, но радости моей не было предела. Да, был небольшой страх, что не получится задуманное, не осилю или не учту что-то. Этот страх я отгоняла, вспоминая о том, как он преследовал меня всегда, не давая начать что-то важное, серьезное в той, прошлой жизни, где мне во всём не везло.

И как только я вспомнила о своем невезении, вдруг поняла, что здесь все складывается совсем иначе: да, семья развалилась именно в день моего пробуждения тут, но я не осталась на улице, мне не пришлось стать монахиней. Да, отец — говнюк и предатель ещё тот, но он от меня не отказался. А Фёкла оказалась цепкой, расчётливой, но очень даже в нужном русле женщиной.