Боливар исекая - Алексей Богородников

Ладно, я и не обязан всю географию Самура и округи знать. Зато сейчас интересная побочка вырисовывается

— Девки и мать вчерашние где? — подобрался я к интересующему вопросу.

Мужик вильнул глазами вниз.

— Кая, пожалуйста завяжи ему рот, — ласково попросил я. Дождавшись, когда Аисаки сделает искомое, снова попросил отвернуться и прикрыть ушки. После этого я выдал четыре закла подряд светового разряда. Да, заклинание начальное, по идее слабое, но не с моими способностями и проточкой. Действует как шокер.

Мужика скрутило, стало бить, он сучил ногами и что-то мычал, выгибаясь и падая на землю. Неприятно смотреть на такое. Но времена диктуют дискурс. Девчонок-то спасать надо и побыстрее.

Дав ему отдышаться с минуту, я спросил:

— Повторить или ты осознал, что думать вредно и надо просто отвечать на вопросы?

Он без колебаний преданно закивал. Аисаки брезгливо сняла шарфик.

— В моей виргате они, дома, в погребе, — хрипло выдавил мужик.

— Попользовали уже? — уточнил я.

— Пару раз прошлись, — признался тот, — так чужие же девки-то, в чем здесь наша вина?

Ну да, ну да — всегда так было же. Раз чужие, можно делать всё что хочешь.

— Знаешь такого, Блайта «Весельчака»? — спросил у него.

— Создатель из легенд, который Шайн от Нашествия осьмокрабов спас? — удивился мужик — конечно, знаю. Он же на принцессе женился нашей.

— А знаешь откуда он был? — терпеливо справился я. Когда мужик замотал головой, просветил — из Южной Каталии. Принцессу он спас, не зная, что она принцесса. Просто «чужая» девка, что валялась чумазая и полурастерзанная монстрами где-то на берегу Эрайны.

Что с такими уродами делать? У них в мозгу выжжено: чужое — забери, чужой — убей.

Я повернулся к нему спиной и опустил большой палец вниз. Ласари тихо «шухнул» тетивой. Мужик обвис на Идоге, пришпиленный стрелой.

— Уходим, — сказал я.

Глава 30

— Двенадцать негритят собрались пообедать, — пробурчал я считалочку на обратном ходу к своему войску, — двое поперхнулись, их осталось десять.

— А кто такие негритята? — не удержала любопытства Кая.

— Это люди, — не стал скрывать правду, — которых держат в черном теле. Но применительно к нашим оппонентам — это им так кажется. Реин Недлир встал на путь порока, потому что его выгнали из свиты графа, когда он соблазнил горожанку в столице и бросил с ребенком — ты же слышала, что говорил тот мужик?

— Подлый поступок, — согласилась Аисаки.

— Вот старый барон и злился: шпынял, гонял, не давал денежного довольствия. Отчего взбеленившись, Реин сколотил банду и стал промышлять разбоем. Репутация испорчена, в столицу не попасть, но чья это вина? Ушел бы творить подвиги во славу королевства, нет он выбрал легкое, как ему казалось, ремесло разбоя. Наше первейшее дело — доказать ему пагубность его мировоззрения. Думаю, у тебя это получится, — я покосился на правый кармашек её накидки, где, мне кажется, она прятала свой кастет.

Поймав мой взгляд, Кая улыбнулась.

— Не сомневайся Джерк, теперь его улыбка потеряет актуальность.

А вы думали, учу потихоньку лисодевочку новым словам. Но она и без этого была лучшей на курсах авантюристов. Это Джерк ленился, а исполнительная Кая зубрила и сидела над конспектами. Жаль курсы коротки: они начинаются с момента регистрации в гильдии, но последние два года идут углубленно, с наставником и лекторами от столичной гильдии, что разъезжают по королевству, обучая новые наборы одаренных. У нас всего их, получается в Самуре, пока двое — Риса и Джиро. Очень мало, к нам пришлют какого-нибудь замшелого пенька, который ничему толком молодежь не научит.

Перед глазами как-то сама возникла картинка грубоватого лица в капюшоне со словами: «нам нужно больше одаренных, милорд»! Надеюсь Нетфис Рилвир с моим подгоном Тафирима до конца года успеет хотя бы парочку подготовить, хотя бы из Фреда и Чивы. А там и у крестьян кто появится, пусть хоть захудалый полудар, но со знаниями чего-то и добьется.

— Как там у Суры, — вспомнил я брюнетку, — получается что-то с мечом?

— Она старается, — покрутила неопределенно в воздухе рукой Кая, — но может это не её путь.

— Дар благосклонен к людям, потерявшим близких или испытавшим большое горе, — вспомнил я методичку от приезжавшего из столицы лектора. — Своди её к Нетфису, может на самом деле, её путь стихийная магия. Зря только себя истязала с мечами.

— Зато не разнесло от маковых булочек, — намекнула Кая. — Вообще, двадцать для Дара уже поздно, для полудара очень рано.

— Ты наставник, — сказал спокойно, — тебе решать.

— И чего, — возмутилась Кая, — даже попыток защитить свою первую любовь не будет, если я запрещу?

— Моя первая любовь, — пафосно произнес, — это твой хвостик Кая!

С этими словами, я небрежно сделал то, чего давно хотел: схватил и провел руками по пушистому сокровищу. Ух, мягонько.

— Джерк Хилл, — запунцовела рыженькая прелесть, — что ты себе позволяешь?

— Решил сравнить с ощущениями, когда под моими руками было две с лишним тысячи золотых, — интимным шепотом поведал я. Конечно, два лучника шли впереди нас и вроде не могли слышать, но решил перестраховаться. — И знаешь, твой хвостик понравился мне больше. И потом что за дискриминация? Кто давал волю своему языку совсем недавно?

— Моим языком говорило вино, — нелепо оправдалась, дважды смущенная, лисодевочка.

— А моей рукой вело чувство прекрасного, — не моргнув глазом, нанес добивающий удар я.

Кае сравнение понравилось, но победу в словесной дуэли оставлять мне она не захотела. Последовало теплая дружеская беседа в приятной атмосфере холодающего вечера — хотел бы сказать я, но нет, мы подошли к нашему войску, и Кая ограничилась тем, что пообещала вечером мне отомстить за хвостик.

Напугала пчёлу мёдом.

— Диспозиция следующая, — объявил я соратникам. — Десантно-штурмовой отряд в составе всех магов, под прикрытием воинов со щитом, грузится в закрытые тканью повозки. Трясется до искомой банды у оврага. Узрев огромные повозки забитые, как они думают, дорогой тканью, распаленные потенциальной наживой идиоты, бросаются к нам, мы срываем ткань и являем