Сила Чести (Третья жизнь Архимага) - Иван Николаевич Щукин

позор! Боярин Северский, этот наглый сопляк, разговаривал с Анджеем как с каким-то холопом. Он надменно, не скрывая собственного превосходства, предложил Крушинскому два варианта на выбор. Либо смерть, либо вира за оскорбление. В любой бы другой ситуации князь просто его убил. Даже без вызова на поединок. Но за спиной Северского стоял страшный старик с безумным взглядом — боярин Дёмин. И вот с ним связываться не хотелось абсолютно.

В итоге бояре со свитой уехали. А князь Крушинский, обедневший на двадцать тысяч золотых рублей, стоял посредине своей улицы, и с ненавистью во взгляде, смотрел им вслед.

— Княже… — несмело окликнул его Болек.

— Чего тебе? — недовольно откликнулся Анджей.

— Нужно, наверное, вашему покровителю сообщить…

— Что⁈ — взорвался Крушинский. — Покровителю⁈ И что я ему скажу? Что какой-то наглый мальчишка потребовал от меня денег, а я взял и отдал?

— Но он же не один, — смутился Ясенчик. — Тут же этот вот Дёмин…

— Дёмин, да, — кивнул князь, усилием воли задвигая гнев и страх на задний план. — Глава рода телохранителей и убийц, про которых слышал даже я. И ты, Болек, стребовал с него деньги за проезд. Идиот!

— Да кто бы знал, княже?

— А герб на карете тебе ни о чём не говорит?

— Так не первый же боярин, что по нашей дороге ехал. А остальные платили.

— Платили! — передразнил его Крушинский. — Потому что были никем. И услышав о князе попросту не хотели связываться.

— И что же делать? — совсем пал духом Ясенчик.

— С Дёминым — ничего! — отрезал князь. — Да он и не причём, по большому счёту. А вот сопляка Северского я убью! Но сначала он мне заплатит! Я заберу у него всё. Всё, что есть! И вот уже потом можно обратиться к покровителю, чтобы прикрыл.

— Ага! — обрадовался Болек.

— Не агакай мне тут! — рыкнул на него Анджей. — Пошли людей в стражу. Я хочу знать про Северского всё. Когда узнаешь, где он живёт, то организуй слежку. Если сам не справишься, то найми… Ты знаешь кого. Понял меня?

— Понял, княже!

— Займись всем лично. Времени даю тебе день. И прикажи своим подчинённым пока не останавливать экипажи с гербами. Хватит и купцов…

Глава 14

Человека делают счастливым три вещи:

любовь, интересная работа и

возможность путешествовать

Иван Бунин

— А с тобой выгодно иметь дело, Маркус, — хмыкнул Иван Васильевич, когда наш экипаж отъехал от промерзшей улицы. — Раз, и по десять тысяч рублей заработали. И это не считая виры, которую должны доставить сегодня вечером от Салтыковых.

— Вот чего-чего, а моей заслуги в этом точно нет, — возразил я. — Если бы не ты, боярин, то моя война с Салтыковым только начиналась. Да и с князем этим тоже сцепился бы, скорее всего.

— Ну да, ну да, — покивал он, соглашаясь. Правда, лицо было недовольным.

— Что-то не так, Иван Васильевич? — насторожился я.

— Да как тебе сказать, Маркус? — вздохнул Дёмин. — Неправильно всё это. Не должны бояре таким образом деньги с других людей вымогать.

— А что ещё оставалось делать, Иван Васильевич?

— Да я понимаю. Но как-то… гадко, что ли. Да и аукнуться всё это нам может со временем.

— Знаешь, если бы ты их всех поубивал, то аукнулось бы ещё хуже, — пожал я плечами. — И намного раньше.

— Тоже верно, — согласился боярин. Но веселее всё равно не стал.

— Князь этот мне не понравился, — после непродолжительного молчания произнёс я.

— Да, та ещё крыса, — кивнул Иван Васильевич. — Да и какой он князь? Так, князёк. Одним словом — поляк! У них там настоящих князей почитай и нет совсем. Пара-тройка хорошо если наберётся. Да и те род от русских князей ведут. А остальные… Шушера! Пару деревень под свою руку взял, и уже князем себя величает. А соседи, такие же босяки, поддерживают.

— Ну, русские князья тоже разные бывают… — возразил я.

— Бывают. Но то сейчас. Раньше князья совсем другими были. И честь для них была не пустым словом.

— Ага, — улыбнулся я. — Раньше и деревья были выше, и трава зеленее. А князья были честными и справедливыми.

— А ещё мы в молодости были не чета молодёжи сегодняшней, — вдруг хохотнул боярин. И пояснил: — Дед мой так говорил, представляешь? А теперь я и сам ворчу по-стариковски. Летит жизнь…

— Возможно, — кивнул я. И решил вернуться к началу дискуссии. — Но вот насчёт князей я с тобой не согласен. Может быть, честь для них раньше и не была простым словом, но абсолютной истиной тоже не являлась. И сейчас так же. Знаешь, Иван Васильевич, в чём слабость чести? Я думаю, в том, что каждый подгоняет её под свои рамки. Раньше ведь тоже так было. Захотел один князь у другого город отобрать. И что он делает? Первым делом ищет причину! Приходит под стены города с войском и рассказывает всем, что, мол, тот князь бесчестный. Он его на охоте недавно оскорбил. Потому и надо его убить, а всё имущество забрать. А на самом деле они оба на охоте собачились, как смерды. Мне кажется, что честнее было бы, если бы князь пришёл соседа воевать не из-за мнимого оскорбления, а просто потому, что сильнее. Не прикрываясь громкими словами. Но ему надо достойно выглядеть перед смердами и другими князьями. Хотя первым, по большому счёту, плевать кто ими правит. Лишь бы было где жить, да что поесть. А другие князья и так всё прекрасно понимают. Но глубокомысленно кивают и соглашаются, что вот это прям таки по чести.

— Да так не только у князей, Маркус, — пожал плечами боярин. — У каждого своя правда. Так было, есть и будет. Вот этот польский князёк, думаешь, что-нибудь понял?

— Нет, конечно, — ответил я. — Для него мы с тобой грабители. А про то, что сам хотел нас ограбить поляк и не вспомнит. Вообще, он мне знаешь кого напомнил? Маленькую собачонку. Боится, трясётся, а глаза злые. И стоит к нему спиной повернуться, как сразу за жопу укусит.

— Ещё как укусит, — с серьёзным видом согласился со мной