Валькирии Восточной границы (СИ) - Виталий Абанов

— военную хитрость. Вот только жизнь это тебе не «Искусство Войны», это только в книге и на короткой дистанции всех обманывай и будет тебе счастье. Обман хорош только тогда, дорогая моя Лана из Цинов — когда тебе верят. А если никто тебе не верит, то никого ты не обманешь. И когда придет время договариваться — никто не поверит мирному соглашению. С точки зрения моей страны — вы тут агрессоры получается. Да еще и вероломные. Вот пошлет местный император сюда карательный корпус — поплачете. А когда станете миру просить — никто не поверит. Здесь вам только на силу уповать, что сдержите напор войск империи.

— Сдержим! — когда крошка Лана волнуется — ее акцент усиливается. Глаза горят, косой своей вон как мотнула, аж вокруг шеи замоталась.

— Это первое. А второй обман — это твой личный. Когда ты якобы вызов мне бросила, а на самом деле — заманила меня в ловушку. И тут такая же история — если тебе никто не верит, а я тебе сейчас не верю — то ты можешь рассчитывать только на силу… а иначе…

— Иначе? — барышня Лана мечет искры своими глазами, но секиры на меня не поднимает. При всей своей самоуверенности она все же прекрасно понимает свое положение и знает, что ее секиры против меня в ограниченном пространстве под каменным куполом… это и есть то самое «совсем нет надежды».

— Вот смотри, Лана из Цинов — ты меня обманула. И я могу потребовать с тебя компенсацию.

— Но… у меня тут ничего нет. — взмахивает своими длинными ресницами девушка, срочно начав строить из себя невинного птенчика. Ага, как же. Кто тут про наложницу говорил? Тогда не стеснялась воспользоваться своей привлекательностью, а сейчас сделает из себя жертву обстоятельств. Девушкам это на раз-два, сделать глаза как у котика в сапогах, сложить ручки и умилительно похлопать ресницами «я такая глупенькая и такая невиноватая».

— Думаю я найду что сделать с полуголой девушкой, раз уж мы оказались совсем одни в… таком месте… — говорю я и секирка «Север-Юг», только что освещающая каменный купол — тут же гаснет.

— Теперь не увидишь. — раздается ее голос из темноты.

— Хороший трюк — киваю я: — конечно, когда нет света я не смогу видеть твои исцарапанные коленки и бедра, а также лоскутки, которыми ты прикрываешь грудь… но ведь это очень односторонняя история. Если я не могу доверять своим глазам, то у меня в запасе останется только осязание, верно? Мне придется поймать тебя и держать крепко, чтобы удостоверится что ты не задумала чего-нибудь еще. Удрать какой-нибудь секретной техникой там, ну или напасть на меня исподтишка.

— Но… — говорит барышня Лана и я тут же двигаюсь на звук. Осторожно, чтобы не раздробить ей череп или не сломать руку, нащупываю в темноте что-то мягкое, хватаю ее поперек тела и притягиваю к себе, она сопротивляется и взмахивает своим оружием. Аккуратно перехватываю ее руки и завожу их ей за спину. Двумя пальцами держу предплечья вместе. Связанная и поверженная девушка. Интересно, но у женского пола психика более гибкая, они в этом плане совершенней. Мужчине тяжело принять поражение, тяжело взглянуть на своего противника иными глазами, а вот у них все устроено немного иначе.

— Ванбадан! Пусти меня! Забывший лицо предков! Пусти сейчас же! — ругается барышня Лана, пока я беззастенчиво пользуюсь преимуществом в физической силе. Между делом отмечаю, что как и предполагал — барышня Лана мягкая там где должно быть мягко и упругая там, где должно быть упруго. В хорошей физической форме барышня, чего уж тут. И мне это нравится. Вся эта благородная немочь и бледность, присущая девицам высшего света империи Хань — мне не нравится категорически. И гуляют они под зонтиками, чтобы не дай бог не загореть и лица свинцовыми белилами красят, и не делают ни черта, чтобы ручки-ножки у них худые были, а посередине — пузико чтобы отвисало. Такие девушки-паучки, бледненькие и худенькие в конечностях, зато с животиком. Барышня Лана не такая, она крепкая и загорелая, как и полагается девушке из кочевого народа, хотя наряд у нее явно ханьский, да и секирки эти…

— Пустить не могу. Ты опасна. И для меня, и для самой себя. Вон как машешь в темноте острыми предметами, а ну как глаз выколешь? — секирки я отобрал. У меня в руке они не светятся, ну и пусть. Сейчас мне надо навести порядок в рядах подразделения, а то потом не оберешься. Барышня Лана мне нужна — в случае если я буду свою легенду о благородном, бесшабашном идиоте Уварове продвигать — она мне очень нужна. Такой штрих, который оттеняет мрачную сторону вопроса. Одно дело, если «пришел он и всех убил» и совершенно другое, когда «какую-то бабу с собой привел, везде этот Уваров себе бабу найдет». Уже не так страшно и главное — есть над чем посмеяться. А такие вот вести, короткие истории, анекдоты — распространяются куда быстрее мрачных новостей, такие истории люди с удовольствием рассказывают друг другу в кабаках и за семейным столом, в высшем свете и в подворотне. Потому что — весело! И гвардии лейтенант Уваров в них — никакое не чудовище, не монстр, на которого надо собирать армию или СИБ натравливать. В этих историях Уваров будет настоящий герой гусарской баллады — придурковатый, лихой, постоянно совершающий идиотские поступки, готовый рискнуть головой из-за дурацкого пари или там благосклонного взгляда красавицы, человек про которого народ будет говорить не с черной завистью (смотри-ка, уже князь и богат и девиц гарем завел) а с искренней насмешкой, дескать наш-то дурак слышали, что выкинул? Князем сделали! А он опять какую-то девку охмурил и из окна голый выпрыгнул от ее братьев спасаясь! Вот такая легенда мне нужна… сделать имидж Черного Властелина, Мрачного Убийцы Королей — ни в коем случае. Во-первых, мне покоя эта игла не дает… надо эскулапа поймать. Он же самый обычный эскулап, никто про него не говорит, что он родовым даром «протыкания иглой» владеет, а вывод отсюда какой? Такой, что я — уязвим. Должны сложиться какие-то условия, но при определенных обстоятельствах я такой же как и все — мягкий. И самое тут страшное, что я этих условий не знаю. Надо выяснять. А второе… второе заключается в том, что даже если предположить, что я — неуязвим абсолютно, выжить в одного невозможно. Так и с ума сойти можно. А я не просто выжить хочу, я хочу изменить этот мир, а для этого мне нужна помощь людей. Влияние на общество — и чем больше, тем лучше. В случае же, если я покажусь для власть предержащих угрозой — мне объявят войну. И, судя по всему,