Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский
Я смотрел на Виа и думал.
Один шаг. Одно слияние. Не такое страшное, как с дубом, потому что дуб был громадой, а я — пылинкой. С Виа — наоборот: я больше нее, она моя по связи и по природе. С Виа я не растворюсь. Тем более я уже так делал.
Уже сегодня можно узнать, что значит новый уровень взаимодействия, что это дает, что требует?
Я поднялся, уже понимая, что ждать не буду.
— Дед, — вошел я в дом, — Я сейчас… кое-что попробую с Виа. Возможно, уйду «в себя» на время.
Он с подозрением посмотрел на меня.
— Тебе вчера мало было? Шесть часов под дубом проторчал.
— Это другое, она мелкая. — возразил я, — Не думаю, что это займет много времени.
Секунд десять он смотрел на меня, потом перевел взгляд на Виа, и вздохнул.
— Хорошо, только в доме делай, в своей комнате, а то если Тран придет будет нехорошо, чтобы он видел тебя в таком состоянии.
Я кивнул, взял Виа и вошел к себе.
Прикрыл дверь и сел на подстилку.
Виа беспокойно шевелилась рядом, словно чувствовала — сейчас произойдет что-то важное. По-настоящему важное.
Я закрыл глаза и положил руку на ее тело.
Сердце билось чуть беспокойно.
Я подождал, пока оно успокоится, и решил — пора.
— Ну что, — сказал я тихо. — Поехали.
И начал Слияние.
Глава 15
Я сделал глубокий, медленный вдох. Потом еще один. Не спешил. Слушал как сад гудит чуть приглушенно. Просто тихий гул голосов растений. Я уже привыкал к нему как к фону. На удивление, именно это помогло мне найти нужный момент, нужное мгновение и подходящее состояние сознания для Слияния. В этот раз я не собирался помогать Виа бороться с черной живой, поэтому и Слияние должно было быть другим, более мягким, что-ли.
Едва мое дыхание успокоилось, я потянулся к лиане.
Заслонка между нами всегда была, она была необходимой: благодаря ей я мог отдавать команды, и чувствовать её эмоции, голод, охотничий азарт — но при этом оставаться собой. Стенка пропускала ровно столько, сколько нужно для управления, и не больше. Сейчас я ее убрал.
Несколько мгновений ничего не происходило. Я слышал Виа через связь, ее ровный, чуть шипящий гул, в котором слышался её голод, ленивое любопытство и ощущение моей руки, которую я положил на нее. Она знала, что мое сознание где-то рядом. Нужно было направить ее.
Я мысленно позвал ее, но не приказом и не командой. Просто позвал.
Виа…
И она пошла.
Сначала это была лишь тонкая, осторожная струйка ее ощущений. Когда я помогал ей перебороть черную живу, — она знала зачем это, — я ее спасал. А сейчас ей было не совсем понятно, что я хочу и зачем нужно слияние.
Я почувствовал как через меня прошел первый импульс ее сознания, ощущений и восприятия. Я почувствовал как она ощущает мою кожу через сотни мелких ворсинок на ее собственной поверхности. Я для нее пах живой так густо и насыщенно, что не будь у нас связь, она бы набросилась на меня, как в нашу первую встречу.
А следом произошло Слияние. Оно было не такое как с дубом: я не мог не сравнивать это — слишком сильны были впечатления вчерашнего дня. Тогда мое сознание растворялось в чём-то огромном, древнем, я был там пылинкой, песчинкой, упавшей в воды глубокого озера, и оттого мне приходилось бороться, чтобы не утонуть.
С Виа всё было иначе.
Передо мной развернулась серия странных, отрывистых ощущений лианы.
Я ощутил ее голод — бесконечный, утоляемый лишь на время. Постоянный голод был частью ее жизни, ее природой. Даже когда она была сыта, в самой глубине её ощущений сидело это: «надо ещё», «надо запасать», «надо расти».
После этого я ощутил то, как она чувствует мир.
Сквозь закрытые веки я «видел» Грэма за стеной, — чуть размытое, тёплое пятно, где ярче всего была грудная клетка. Потом я видел Шлепу во дворе — маленький, нервно подвижный комочек тепла. Видел Седого — еще меньший сгусток жизни, он спал, поэтому пульсация его была очень медленной. После увидел улитку — едва заметное, мерцающее холодком пятнышко с одной горячей точкой внутри — ее живосветом-панцирем. Я ощутил вибрации воздуха, которые Виа улавливала и это было для нее еще одним способом получения информации о мире.
И я ощутил шипы. Они были как продолжение моих собственных мышц. Я почти физически почувствовал, как могу напрячь любой из них, выдвинуть, втянуть, сжать. Это было как обнаружить у себя ещё две сотни пальцев, о которых ты раньше не знал.
Ничего себе… — подумал я.
Насколько близко тело Виа я еще никогда не ощущал. Это был наш самый близкий контакт за все время.
Я тут же понял — она тоже сейчас видит меня изнутри. И она не была к этому готова — ей было… страшно. Она поняла, к чему всё идет. Это для меня были проценты взаимодействия, а для нее это было другое.
В ней резко возник страх потерять себя, страх, что ее охотничью самость, ее право быть голодной хищницей сейчас отнимут. Стенки больше не было, а значит и ее защиты тоже. Я был внутри ее природы, и она это поняла. Как поняла и то, что я намного сильнее, и могу в любой момент сделать всё, что захочу.
Она вспомнила. Через связь меня прошило тем самым моментом в Кромке, когда она пыталась меня убить. Я увидел себя ее глазами: большой сгусток жизни, сияющий ярко-зеленой живой, от которого невозможно отказаться, который хочешь поглотить. И я был существом, которое сломало ее волю. Она это помнила и это оставило в ней подспудный страх, что я сделаю больше.
Она вздрогнула и я почувствовал, как ее отростки сжались. Она как бы инстинктивно съежилась как зверёк, прижатый к стене, забивающийся поглубже в угол.
А глубже-то уже некуда.
Тише, тише… — мысленно сказал я.
И тут же понял — нельзя давить. Ни в коем случае нельзя!
Более того, я как-то отчетливо понял, что если сейчас навалюсь, продавлю ее страх волей, потребую подчинения — она треснет. Так же, как трескаются Дары у гнилодарцев. У Виа не было Дара, но была воля. Ее можно было как подавить, так
