Хранитель Золотых Земель 2 - Александр Майерс

Глава 32

День Нового года начался со всеобщего, радостного гула, донёсшегося с улицы ещё до восхода солнца.

Я выглянул в окно и увидел, как поселение просыпается и тут же начинает кипеть. Дети с визгом носились по утоптанному снегу между домами, уплетая угощения и хвастаясь подарками.

Мужчины уже начали приготовления на площади — устанавливали шатры и длинные столы, скамьи, готовили очаги.

С погодой нам нынче повезло — хоть и шёл снежок, температура поднялась почти до нуля. Можно было спокойно праздновать на улице. Когда разожжём очаги, станет совсем тепло. Да и под кроной Дуба всегда теплее, чем в других местах.

Женщины сновали между домами и общей столовой, неся противни с пирогами, дымящиеся котлы и кувшины с напитками.

Я оделся потеплее и вышел, чтобы присоединиться к суете. Меня сразу же окружили, желая счастливого праздника, делясь планами и смеясь.

Даже Лесной Страж, обычно неподвижный, сегодня медленно и величаво прошёлся по краю площади, и дети, замирая от восторга, смотрели на него. Голем опустился перед ними на корточки и позволил ребятам украсить его лентами из яркой ткани и привязать ёлочные игрушки.

В разгар утренней подготовки к воротам подошла небольшая группа караванщиков во главе с уже знакомым мне охотником. Они несли несколько больших корзин, накрытых тканями.

— Хранитель! — крикнул охотник. — С праздником! Примите от нашего каравана скромные дары!

Они развернули корзины. Там были копчёные окорока, огромные колбасы, твёрдые сыры, и даже несколько бурдюков с медовухой. А ещё — игрушки, вырезанные из дерева их мастерами: забавные зверушки, свистульки, куклы в одеждах, непохожих на наши.

Жители деревни, видя это, тут же стали собирать ответные дары. Женщины принесли караванщикам свежие пироги, горшки с мёдом, мужчины притащили несколько бочонков с соленьями. Дети подарили караванщикам свои поделки — снеговиков из ткани и ваты.

Обмен подарками у ворот превратился в маленький, тёплый праздник сам по себе.

Именно тогда, глядя на сияющие лица и своих людей, и караванщиков, на их искреннюю радость от общения, у меня созрело решение.

Я отозвал Григория Петровича и Дмитрия в сторону.

— Хочу пригласить их на праздник, — сказал я, кивнув в сторону ворот. — Весь караван. Не только воинов, но и их женщин, и детей.

Григорий нахмурился, но на сей раз его опасение было не таким категоричным.

— Рискованно, Владислав. Всё-таки чужие люди. Но… после истории с троллями… Возможно, так будет правильно. Их дети ведь ни в чём не виноваты.

— Я поставлю условие, — сказал я. — Пусть приходят без оружия. И на всякий случай усилим дозор.

— Да, Хранитель, — кивнул Дмитрий.

Я подошёл к воротам и крикнул охотнику:

— Передай Артемию: приглашаю весь его караван разделить с нами праздник.! Пусть придут все — и мужчины, и женщины, и дети. Но оружие прошу оставить в лагере.

Охотник широко улыбнулся, его лицо просияло.

— Сейчас же передам, Хранитель! Спасибо!

Через час со стороны леса послышался шум. Мы открыли ворота, и внутрь начали входить люди каравана. Это было совсем не то, что видел я раньше. Вместо суровых, молчаливых воинов, закованных в кожу и сталь, шли семьи. Мужчины в праздничных кафтанах, женщины в ярких платках и юбках и множество детей.

Они несли с собой большие котлы и корзины с дополнительными угощениями — лепёшки, запечённые в золе, какие-то сладости из сушёных фруктов и орехов.

Артемий шёл впереди всех. Он был без доспехов, и на его лице я впервые увидел открытую, почти детскую радость.

— Владислав! — он подошёл ко мне и крепко пожал руку. — Спасибо за это приглашение. Мы рады разделить с вами праздник.

— Добро пожаловать, Артемий, — ответил я. — Сегодня мы все одна большая семья.

Вскоре праздник начался. Сначала было небольшое напряжение, две общины присматривались друг к другу. Но лёд быстро растаял под звуки музыки — кто-то из наших принёс дудочку и барабан, а караванщики в ответ достали какие-то струнные инструменты, похожие на домры.

Столы ломились от яств. Наши пироги и супы соседствовали с копчёностями и лепёшками караванщиков. Дети мгновенно подружились и бегали между столами.

Я видел, как Алёна, Марина и Саша, сияя, угощали караванских женщин, те в ответ хвалили их стряпню и расспрашивали о жизни в деревне.

Я дождался, когда все немного утолят голод, и поднялся за своим главным столом.

— Друзья! — мой голос перекрыл гул голосов и музыку. — Жители Золотых Земель и наши новые друзья из каравана! Поднимем кубки! За то, чтобы он принёс нам мир, процветание и чтобы силы тьмы никогда не потревожили наш покой! За то, чтобы мы, такие разные, научились быть одним целым! С Новым годом!

— С Новым годом! — прогремели в ответ десятки голосов.

После этого тосты посыпались один за другим. Григорий Петрович произнёс мудрую речь о надежде и созидании. Дмитрий и Артемий подняли кубки за боевое братство.

Атмосфера стала по-настоящему братской. Люди обнимались, смеялись, вместе пели песни. Караванщики с восторгом и некоторой завистью разглядывали наши прочные дома, амбары, кузницу. Они подходили к Золотому Дубу и почтительно, как когда-то жители Прилесья, касались его коры, чувствуя исходящее от него тепло и силу.

И вот, когда праздник был в самом разгаре, когда уже стемнело и на площади зажгли множество факелов и свечей, заставляя снег и лёд на ёлке переливаться мириадами огней, произошло то, чего я не ожидал.

Артемий поднялся и, взяв в руки свой кубок, сделал несколько шагов ко мне. За ним, как по команде, поднялись и встали все его люди — воины, женщины, даже дети. Они выстроились позади него, и их лица, освещённые огнём, были полны решимости.

На площади воцарилась тишина. Все поняли, что происходит что-то важное.

Артемий опустился на одно колено. Вслед за ним одновременно опустились все караванщики.

Артемий поднял на меня взгляд.

— Хранитель, — его голос прозвучал громко в наступившей тишине. — Мы, вольные путники, видели многое на своём веку. Мы видели голод, смерть, предательство. Мы видели, как рушатся деревни под натиском тьмы, а сильные мира сего прячутся за высокими стенами, бросая слабых на произвол судьбы.

Он сделал паузу, обводя взглядом нашу площадь, наш Дуб, наши сияющие лица.

— Но здесь мы увидели другое. Мы увидели силу, которая даёт надежду. Мы увидели дом. Не просто стены и крышу, а настоящий дом, где люди заботятся друг о