Кровь черного мага 3 - Эрик Гарднер

а следом черный, наполненный синими молниями туннель и через несколько секунд вынырнул на одной из пустынных проселочных дорог, неподалеку от Хайдельберга.

Глава 20

«Бронко» взметнул волны снега на дороге, его слегка занесло, но я резко сбавил скорость и поехал дальше уже не торопясь. Из-за холма показался Хайдельберг, весь в снегу и сверкающий под утренним солнцем. Спустя пять минут я съехал на очищенное от снега шоссе и еще через пять въехал в город.

На улицах было довольно оживленно. Дорожные службы продолжали чистить улицы и тротуары, горожане украшали дома и лавки рождественскими гирляндами и венками. На площади перед ратушей уже вовсю работала ярмарка. Я приглядывался к лицам людей, но ничего кроме радостного предвкушения наступающего праздника на них не обнаружил. Словно недавно и не было на городе страшного проклятия.

Миновав центр, «Бронко» заехал на холм, на котором возвышался Хайдельбергский замок, и остановился на автостоянке Гильдии. На входе в Гильдию на меня уставились маги-охранники. На этот раз их было аж двадцать и никаких раздолбаев-студентов. Похоже, Адельман хорошо усвоил прошлый урок.

— Господин Райнер-Наэр? — удивился один из них. — Мы вас ждали завтра…

— Мне нужно поговорить с господином Адельманом. Где он?

— Он на весь день ушел в Академию, где идет подготовка к пресс-конференции. Его вызвать сюда?

— Не надо, сам его найду, — я обернулся и показал на стоявших за моей спиной садовника и кобольда. — Пропустите моего садовника и кобольда — им нужно осмотреть зимний сад.

— Но… по правилам Гильдии мы не пускаем ни одного человека.

— Господин Адельман в курсе. Для меня он сделал исключение. За человека не беспокойтесь — за ним Ноткер присмотрит.

— Вы сделали кобольда рабом? — один из магов нахмурился.

— Рабом?

— Вовсе нет! — Ноткер, придав себе оскорбленный вид, стащил с себя золотой ошейник, подышал на золото, протер рукавом, надел обратно. — В отличие от вас, его Светлость весьма щедрый хозяин.

Магам на это сказать было нечего. Они посторонились, пропуская садовника с кобольдом. Я развернулся и зашагал с холма вниз. Перед Академией на Карловой площади стояло несколько фургонов телевидения. На входе в главное здание постоянно кто-то входил и выходил. В отличие от Гильдии, с охраной тут дела обстояли худо, я прошел внутрь — и на меня вообще никто не обратил внимания. Следуя за суетящимися магами и репортерами, я дошел до корреспондентского центра, устроенного в студенческой столовой. Тут установили несколько мониторов, на которые выводились изображения, транслируемые камерами из конференц-зала. Операторы и техники проверяли изображение и звук. За столами сидели журналисты, делали какие-то пометки в блокнотах, пролистывая газеты и журналы, в которых я заметил свои фотографии с церемонии прощания со старым герцогом. На отдельном стенде также были пришпиленные фото со мной, снятые с различных ракурсов. Поставь меня рядом со стендом — никто бы даже не понял, что я и маг на фото — одна и та же личность. Черный костюм и солнечные непроницаемые очки меняли внешность до неузнаваемости.

Около стенда обнаружился глава Хайдельбергской Гильдии, который сортировал какие-то бумаги. Рядом с ним стояло несколько журналистов.

— Господин Адельман, ну вы же понимаете, что у нас очень мало информации. Может быть дадите о господине Райнере-Наэре что-то еще? Как мы будем задавать вопросы?

— Не могу вам дать ничего, ранее завтрашней конференции, — устало отозвался Ульрих.

А потом, словно почувствовав мой взгляд, он оторвался от бумаг, посмотрел в мою сторону. Когда Адельман меня увидел, у него был такой вид, точно он решил, что я ему уже мерещусь. Но я сделал ему знак подойти и отошел в сторону.

— Прошу прощения, мне надо ненадолго отлучится, — сказал Адельман журналистам, а затем, достав платок и вытерев пот, подошел ко мне. — Ваша Светлость, вы что тут делаете? Знаете, что сейчас начнется, когда вас опознают?

— Да бросьте, господин Адельман, сейчас на меня тут и малейшего внимания не обратят, — с усмешкой отозвался я.

— О да, я помню ваше первое появление в Хайдельберге, — Ульрих поморщился, как от головной боли.

— С охраной в замке стало получше, но тут у вас по-прежнему проходной двор.

Адельман хмуро поглядел на меня.

— Вы думаете, что завтра что-то может угрожать конференции?

— Сегодня ночью ко мне в замок заявилась моя сбежавшая от Маделиф супруга в сопровождении суккуба, который ее иницировал, и пяти вампирш.

— Чем все кончилось? Все умерли?

— Кроме Маргарете. Маделиф сейчас разбирается со всем этим. Но да, мне бы не хотелось получить завтра какие-либо сюрпризы. Организуйте тут нормальную охрану. Кстати, именно по поводу охраны я к вам и приехал. Мне нужно знать про охранные заклятия на Хайдельберге. Хочу использовать вашу систему для своего замка.

Ульрих Адельман уставился на меня, явно растерявшись.

— Это…

— Вполне возможно. Если вы сейчас полагаете, что выдав свои секреты вы подвергаете Хайдельберг опасности с моей стороны… Это смешно. Я же знаю, чем вы подпитываете вашу охранную сеть.

— Знаете? Или чувствуете?

— Чувствую.

— Что ж, нам надо вернуться в замок. Пойдемте. Вы, надеюсь, не на своей машине сюда подъехали?

— Оставил на стоянке Гильдии. Туда, как я понял, журналисты не добрались.

— Вот и хорошо. Проедемся на моей.

Мы вышли из Академии и сели на заднее сиденье машины Адельмана. Его водитель удивился, увидев меня, но поприветствовал и поехал к Гильдии. Ульрих мрачно смотрел в окно автомобиля.

— Расслабьтесь, Ульрих, — негромко сказал я. — А то, если вы намерены с таким лицом сидеть на конференции, у нас ничего хорошего не выйдет. Вы себе навредите в первую очередь.

Услышав, что я назвал его по имени, он обернулся.

— Значит, я вас тоже могу называть по имени?

— Только в неформальной обстановке и когда нет свидетелей, — разрешил я и показал глазами в сторону водителя.

Машина между тем остановилась у входа и мы вдвоем с Адельманом зашли в Гильдию. Ульрих повел меня куда-то по коридорам вглубь замка.

— Кстати, хотел бы у вас позаимствовать растения для своего зимнего сада. Мой сгорел.

— Из-за чего?

— Я его сжег. Там была полностью поражена почва и все растения оказались больны.

— Даже переманенные у меня кобольды с этим не справились? — удивился Адельман.

— Увы.

— Что ж, возьмите, что вам будет