Повелитель теней #8. Финал - А. Никл

и пролил немного крови. Ничего не произошло. Я повторил ритуал. Аид упорно молчал. А вот слизь кикиморы тебе в задницу! Я не отступлю! Ещё посмотри, кто кого переупрямит. Мне нужно попасть в загробный мир — значит, я попаду. Мне торопиться некуда. Я просто снова и снова проводил ритуал жертвоприношения. Когда-нибудь Аиду надоест и он появится — хотя бы для того, чтобы меня заткнуть.

Но я ошибся.

На сороковой, что ли, раз я ощутил, как мне будто бы… отвечают? Голос был едва слышным. Не голос, а дуновенье ветра. Он доносился издалека, и я не мог разобрать слов. Стена передо мной зашевелилась и разъехалась в разные стороны. Из темноты выступил косматый старик — его борода была в колтунах, волосы всклокочены, а лицо покрыто грязью и пылью. Он опирался на длинный посох. Он был седым как лунь, хромал и горбился, но от него исходила невероятная сила.

— Мальчишка, — прохрипел он, взглянув на меня. — Ты получил приглашение. Аид ждёт тебя.

Старикан развернулся и быстрым шагом ушёл в глубь пещеры. Мне пришлось его догонять.

— Деньги есть? — спросил он.

Я протянул ему купюру в пятьсот драхм. Он цокнул языком и скривился:

— Только монеты. Нет? Через Стикс сегодня не поплывём. Перекину тебя порталом.

Я и мяукнуть не успел, как меня засосало в пространственный вихрь и выкинуло в шикарном цветущем саду. Я обомлел — чего-чего, а такой красоты в загробном мире не ожидаешь увидеть. От любования цветами меня отвлёк голос, который меня звал. Он звучал громче, но был всё таким же измученным и слабым.

— Помоги! Помоги… — умолял он.

— Где ты?

— Розовые кусты…

Чёрные прекрасные розы уже почти отцвели. На земле, под тёмными осыпавшимися лепестками, что-то шевелилось. Я опустился на корточки и сдул лепестки. Передо мной лежал мужчина — полузакопанный, с серой кожей и впалыми глазами.

— Помоги… Помоги, Персефоне… — он указал глазами вправо.

Я тяжело сглотнул. То есть это Аид?

Глава 21

— Помоги Персефоне! — повторял, как заведённый, Аид.

Я отодвинул ветки розового куста и негромко выругался: розы росли на теле женщины. Когда-то она была прекрасной, но сейчас на её коже расцветали ужасные чёрные пятна, а корни роз проросли в её разорванную грудную клетку. Мёртвые глаза, покрытые бельмами, слепо смотрели куда-то вверх. Губы были то ли объедены, то разодраны когтями, из-за чего лицо Персефоны навеки вечные застыло в пугающем оскале. Неприятный сладковатый запах ударил в нос — тело явно пролежало здесь не один день и уже начало разлагаться. И оттого можно понять, почему я дёрнулся и отпрыгнул в сторону, как ужаленный, когда Персефона внезапно повернула ко мне голову и вытянула руки в молчаливой мольбе.

— Как мне ей помочь? — отчего-то шёпотом произнёс я. — Она мертва? Или нет… Не понимаю.

Сканирование показало, что от неё исходила странная, едва уловимая энергия. Но её сложно было назвать человеческой или божественной. Я пригляделся. Точно! Энергия поступала в тело Персефоны из розовых кустов. Я видел, как со всего огромного сада, под землёй, к ней тянутся корни всех роз. Невероятно! Фактически растения поддерживали подобие жизни в трупе. Энергетическая светло-жёлтая нить не разделялась, как в предыдущем случае. Она была всего одна и вела к сердцу Аида. Он — брат Зевса. Гипнос, Немезида и остальные тоже приходятся Зевсу дальними родственниками. В этом дело? Грозовая Жемчужина почему-то считает, что они ему принадлежат? Кровь от крови? Нет, глупости.

Я направил сканирование на Аида и почувствовал, что в его ауре трещат проблески чужой энергии. Я всё больше склонялся к тому, что внутри «жертв», к которым вели нити, скрывались какие-то артефакты. На заднем плане возникла абсурдная мысль: кто-то расчленил Зевса и спрятал его по кускам в других Богах. Тьфу, в следующий раз нужно выключать на ночь телевизор — мозг, видимо, впитал что-то из ужастиков.

Я повернулся к Аиду и сказал:

— Ничего не могу сделать. Это не в моих силах. Может быть, мне преподнести вам ещё несколько жертв, чтобы вы сами…

— Она шевелится? — спросил Аид.

— Да, но сейчас снова замерла. Что произошло?

Аид помолчал, вращая глазами. Он был в полубреду и не мог связно мыслить, поэтому не ответил на мой вопрос. Он вообще скакал с темы на тему и постоянно переспрашивал, в каком состоянии Персефона. Жена занимала всего его мысли, он совершенно не беспокоился о своей жизни. Я вздохнул и принялся готовиться к ещё одному жертвоприношению — надеялся, что это улучшит самочувствие Аида. Однако, когда я уже начал ритуал, он встрепенулся и резко схватил мою руку.

— Бесполезно, — прохрипел он. Видимо, его сознание немного прояснилось. Он зло, издевательски рассмеялся, но издёвка относилась не ко мне, а к нему самому. Аид потешался над собой. Когда приступ истерического веселья закончился, он пробормотал: — Ему нужен был только один. Так он сказал. Я сильнее, чем Персефона… Он выбрал меня. Он убил её… Убил! Эксперимент… Сказал, что убивает Бога впервые. Навсегда, по-настоящему… Но он ошибся. Убил её в саду, в её детище. Магические розы… Они помогли хозяйке. Моей Персефоне…

— Отпустите, — произнёс я ровным голосом. — Мне нужно закончить ритуал. Вы станете сильнее.

— Не стану, — отрезал Аид. — На короткое время… Ничего не станет прежним, пока он жив… Пока внутри меня…

— Кто жив? Что он оставил?

Аид, зажмурившись, помотал головой, выгнулся дугой и безвольно обмяк. Я всё-таки закончил ритуал, похлопал Бога по щекам, но без толку. Никакого эффекта. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Я был уверен, что у меня есть ещё время, и задавал неправильные вопросы.

Я встал и поплёлся к реке Стикс. Харон сидел в лодке, причаленной к противоположному берегу.

— Назад дороги нет! — прогромыхал он.

— Я живой.

— Наплевать. Правила есть правила. Я переправляю души только в загробное царство. По остальным вопросам обращайся к Аиду. Жалобы, предложения… — Харон с осуждением сплюнул. — Понапридумывали же. Вот в наши дни мертвяки просили, чтобы их доставили в Элизиум. Ну, или хотя бы — минули Тартар. А нынешней поколение? Тьфу! Только и умеют, что права качать.

Я прищурился:

— А давно ли Аид появлялся в последний раз?

Харон насупился, и я понял, что попал в точку.

— Его исчезновение не вызвало подозрений? — с недоверием уточнил