Ты волшебник, Гарри! - Сергей Викторович Вишневский

какой очередной набор себе закажет или возможно купит непосредственно в городе. Тут же появились мысли о новенькой паяльной станции для работы с тонким жалом или феном, потом мысли перескочили на полупустой запас деталей для ремонта уже имеющихся дронов. Разбиралась и чинила Екатерина их превосходно, а вот летала она мягко говоря не очень, за что и страдали оба собранных «Соколка».

— Так, одна, я вижу, уже прикидывает что-то в голове, — хмыкнул дядя Женя. — А вот вы... Уже решили: куда потратите?

— У меня карманные деньги не все расходятся, — пожал плечами Борис.

— Я пока отложу, — развёл руками Гарри.

— Понятно, но это не всё. Я хочу вас кое-что показать, — произнёс дядя Женя и отправился в небольшую каморку, которую мы называли кухней. Там он с минуту гремел тарелками и кружками, после чего вышел с озадаченным лицом и принялся рыться на складе.

В итоге минут через десять поисков он вернулся к нам с небольшой чёрной коробочкой.

— Итак, — произнёс он и кивнул на выключатель. — Катенька, выключи, пожалуйста, свет.

Девушка кивнула и вырубила его.

Бородач же достал из коробочки небольшую стеклянную капельку с хвостиком.

— Что это? — нахмурившись спросил Гарри в слабом свете сумерек, что опускались за окном.

Дядя Женя положил себе на стол капельку и сжал кулак. Он несколько секунд его держал сжатым, закусив губу. После этого он раскрыл ладонь.

На нем лежала все та же капелька, но в ней застыла крошечная искорка белого света.

— Это артефакт что ли? — наклонил голову начинающий некромант.

— Я делал эту каплю восемь лет, — произнес дядя Женя. — Восемь лет понадобилось моему крошечному дару магии света, чтобы создать эту каплю. И нет, это не артефакт.

— А что? — удивлённо спросила Катя, рассматривая крошечную искорку.

Света она давала очень мало, но его хватало, чтобы слегка подсвечивать контур стеклянной капли.

— Это особый прием. Им пользуются артефакторы... Ну, ещё ювелиры балуются. С помощью воздействия силы определенным образом можно придать материалу определенные свойства.

— Ты маг? — хмурясь, спросил Борис.

— Нет. Я одна из тех бездарностей, что учились в школе для одаренных, и даже сумел сдать экзамен, — вздохнул Бородач. — Я продолжал тренировки, но стандартный светлячок смог зажечь только к тридцати годам.

Мужчина поднял руку и, оттопырив мизинец, собрал всю свою силу, чтобы зажечь небольшой светящийся шарик размером с горошину у самого ногтя.

— Это всё, на что меня хватает, — вздохнул он. — Но в школе... да. В школе я мечтал. Мечтал, что стану сильным магом и смогу сделать что-то по-настоящему прекрасное. Чем старше я становился, тем меньше у меня были запросы. К выпускному классу, когда мой дар наконец прорезался, и у меня был первый выброс... Я его толком не заметил. Тогда-то я и понял, что создавать прекрасное я смогу... но только руками.

Дядя Женя положил капельку на специальную подложку, которую убрал в коробочку.

— Зачем вы это нам показывали? — спросил Гарри.

— А мне понравилась капелька, — вздохнула Катя. — Красивая. Вот бы из неё брошь сделать.

— Ювелиры так и поступают, но подобные фокусы они делают немного по-другому и не со стеклом. Стоит это, конечно, безумных денег.

— А артефакторы?

— Для артефакторов — это ученический прием, — улыбнулся Бородач. — Красиво, но не более того. А вот показывал я это по другой причине.

Дядя Женя сложил руки с коробкой за спиной и обвёл взглядом ребят.

— Я знаю, что большинство странных проделок в городе — это ваша работа. Нет, не осуждаю, но...

Тут он тяжело вздохнул.

— Может, вместо ядовитого гриба у промзоны и вишни, что жрет собак... Вы сделаете что-нибудь по-настоящему красивое?

— Капельку? — спросил Боря.

— Да не важно. Можете капельку, можете с вазой что-нибудь придумать. Можете вообще сотворить городскую легенду. Это не имеет значения. Просто... разрушать и пугать людей, конечно, это весело, но это забудется. А вот то, что вы создали руками, то над чем вы бились — останется. Может быть, в виде капельки стекла с вашей силой, может, в какой-нибудь вазе. А может, и в городской легенде. Понимаете, о чём я?

Ребята переглянулись.

— Я вас больше не задерживаю, — кивнул Бородач. — Вы славно сегодня поработали. Завтра вазы заберут.

Ребята подхватили рюкзаки, в которых принесли еду, и направились к выходу. Когда они отошли уже на квартал в молчании, Боря спросил:

— Гарри, помнишь, ты говорил про серьёзное дело?

— Помню, — кивнул Гарри и добавил: — Уже думаю.

Боря покосился на Катю.

— Что? Я тоже участвую! Или вы думали, я на капельку стекла согласна?

— Так! Стоп! — почесал голову начинающий некромант и обернулся к друзьям. — У меня столько дел в голове, что она сейчас лопнет.

— Опять про трусики думаешь, фетишист? — упёрла в бока руки Екатерина.

— Нет. У меня проблемы, и мне нужно что-то решить с родом. Я хочу попробовать связаться с родом Мрак. У меня есть идея сделать кое-что интересное, но я понятия не имею, как к ней подступиться. Две недели назад я узнал, что скоро стану старшим братом, а ещё надо работать, медитировать и наконец сдать «глазастой» книге проверочную по «Некрокристаллам».

— Твоя книга ещё и проверочные задает? — смутился Борис.

— Нет. Просто следующая глава не откроется, если не предоставить для глаз на обложке доказательство усвоения материала предыдущей главы, — буркнул Гарри.

— Стоп, я не ослышалась, Гарри у тебя будет брат? — вскинула брови Катя.

— Я понятия не имею: мальчик у мамы будет или девочка, и не представляю, как к этому относиться, — вздохнул начинающий некромант. — Вроде как, и ничего страшного, но... это последнее, что я ожидал от мамы.

— Ребят, серьёзно, — вздохнул Гарри после небольшой паузы. — Со всем этим я, в принципе, могу справиться. Не могу только с одним.

Друзья переглянулись.

— Род Мрак, вроде как, затворники... — произнёс Боря, поняв, о чем говорит друг. — Это ведь сейчас основное?

— Да. И я понятия не имею, как с ними связаться. Борь, поможешь?

***

То, что на меня все свалилось разом...

Ну, скажем так.

Это была небольшое преувеличение. Бывало и хуже, но не в этой жизни. В этой жизни хуже было