Лекарь Империи 20 - Александр Лиманский
— Понял. И последнее. Механика. Как именно вы возьмёте Демидова.
Серебряный наклонился вперёд.
И в этом наклоне я увидел концентрированного оперативника. Усталость с него на секунду как будто сошла. Глаза стали острыми, как ему положено по службе.
— Демидов, Илья Григорьевич, гений паранойи. Он не работает в лоб. Он не подойдёт к вам с заклинанием на устах и с боевой Искрой в руках. Это для него непрофессионально и опасно. У него есть метод, выработанный. Метод аккуратный, незаметный, и до сих пор ни разу не пойманный.
Серебряный помедлил, словно прикидывая, как мне это объяснить, чтобы я понял с первого раза.
— Ему нужен бытовой повод для физического контакта. Любой. Поздравить молодожёнов. Пожать руку. Любой светский раут даёт такой повод сотней способов.
— Как.
— Кожа к коже, — тихо произнёс Серебряный. — Это самый надёжный проводник для менталиста, Илья Григорьевич. Через одежду тоже можно, но это требует усилия и оставляет отчётливый след. Через стекло, металл, через дерево менталист работать может, но с десятикратной потерей мощности и оставляя след, который засекут даже стажёры. А кожа к коже, это идеальный канал. Мгновенный.
Я слушал и автоматически вспоминал собственные ментальные касания с Серебряным. Все они, до единого, шли через рукопожатие. Профессионал всегда работает только так.
— Демидов как только пожмёт вам руку, — продолжил Магистр, — пустит микроимпульс длительностью в долю секунды. Вы его не почувствуете, у вас нет менталистской подготовки. Импульс пройдет по вашему ассоциативному ряду, нащупает блок, связанный с ним самим, и быстро снимет верхний слой: что вы знаете, кому говорили, насколько глубоко.
— А если в этом верхнем слое его имени уже нет, потому что я о нём думаю редко? — спросил я.
— Будет, — спокойно ответил Серебряный. — На банкете будет, потому что вы будете готовы. Вы будете знать, что Демидов придёт и будете о нём думать. Это естественно, и от этого никуда не деться. Но это, кстати, и хорошо: он зацепится за свежий слой и обработает его быстро. Не полезет глубоко.
Я кивнул.
— И в этот момент, — продолжил Серебряный, — я почувствую его импульс. У меня будет достаточно времени, чтобы зафиксировать факт несанкционированного ментального воздействия. Я работаю в зале с самого начала вечера, я уже возведу мост с фоном и почувствую любое ментальное движение в радиусе пятидесяти метров. Демидов даже зрачком не успеет дёрнуть, как я уже зафиксирую. И в этот момент он подпадает под статью и я даю отмашку.
— Что от меня требуется?
Серебряный посмотрел мне прямо в глаза.
— Просто пожать ему руку и смотреть в глаза.
Пауза.
— Вы, Илья Григорьевич, не должны изображать ничего особенного. Не должны напрягаться и изображать любезность. Будьте собой — сдержан, вежлив, без эмоций. Любое ваше нестандартное напряжение он почувствует и насторожится. Ваша задача, пожать ему руку, посмотреть в глаза и ничего не делать.
— Звучит просто.
— Должно быть незаметно. Это разные вещи.
Я едва заметно улыбнулся. Серебряный иногда умел такие фразы вворачивать, что хотелось записать.
Встал с диванчика.
Колени слегка подрагивали, то ли от длительного сидения в напряжённой позе, то ли от количества информации, которую мне сейчас пришлось переварить за двадцать минут. Я подал Нике руку, она поднялась рядом.
Серебряный тоже встал. Едва заметно покачнулся, опёрся пальцами о столик, выпрямился. Подошёл к двери.
— Сегодня вечером, — сказал он, — у меня будет к вам ещё несколько коротких уточнений по логистике. Я подъеду к вам около двадцати трёх часов вас устроит?
— Устроит, — сказал я.
— Тогда до вечера, Илья Григорьевич. Вероника Сергеевна.
Магистр коротко поклонился. Открыл дверь и вышел.
Дверь за ним закрылась мягко.
Я постоял секунду, держа Нику за руку. Потом повернулся к ней.
— Ну что, госпожа Разумовская.
— Что, господин Разумовский.
— Возвращаемся к гостям?
Ника улыбнулась. Глаза у неё блестели, и я не мог бы сейчас точно сказать, от чего: от слёз ещё свадебных, от усталости, или просто от того, что мы только что вместе, рядом, без разногласий, договорились с Магистром Канцелярии о том, как поймать одного из самых опасных людей Империи.
— Возвращаемся, — сказала она.
Мы вышли в коридор.
Команда сидела в комнате для гостей в той же расстановке, в какой я их оставил.
Когда мы с Никой вошли, все встали.
Молча, разом, словно по команде «смирно». Я этого не ожидал, и от неожиданности у меня дёрнулось в груди. Тёплая короткая вспышка благодарности, которую я тут же подавил, потому что благодарность сейчас была неуместна. Сейчас было нужно дело.
Я закрыл за нами дверь. Прошёл в центр комнаты, к низкому журнальному столику. Ника села на кресло рядом. Я остался стоять.
Обвёл их взглядом и заговорил.
— Свадьба продолжается. Гуляем сегодня в семейном кругу, как и планировали, у нас дома. Пьём шампанское. Танцуем. Едим торт. Никаких тревожных лиц, никаких конспирологических разговоров между собой при гостях. Сегодня для всех нас обычный свадебный вечер.
Я выдержал паузу.
— А завтра вечером у нас банкет в Гранд-Отеле «Владимир». И на нем мы опергруппа поддержки.
В комнате стало тихо.
Я увидел только, как у Семёна пошли желваки на скулах, и как Тарасов медленно, кивнул сам себе.
— Деталей оперативной работы я вам сообщить не могу. Не имею права, и это не из недоверия. Это для вашей же безопасности. Что будет на банкете, кого мы там ждём, и что именно произойдёт, это вам знать не нужно. Возможно, ничего не произойдёт. Если произойдёт, ваша задача: не паниковать, не лезть вперёд, выполнять то, что я скажу или что скажет человек Канцелярии, который к вам обратится.
Все смотрели на меня непонимающе. И я понял, что должен провести хотя бы поверхностный инструктаж.
— Ладно, — сказал я, — поехали к нам, там все объясню.
Артём дёрнул бабочкой и кивнул.
— Другой разговор, шеф.
Кристина кивнула молча, без улыбки. Я впервые увидел в ней не просто подружку Артёма, а человека, который умеет в нужный момент собраться.
— Всё. Свадьба продолжается. Поехали.
И я подал руку Нике.
* * *
Сутки спустя.
Я никогда не был в Гранд-Отеле «Владимир».
Слышал о нём, конечно. Барон фон Штальберг как-то намекал, что «после свадьбы будет нечто», и слово «Гранд-Отель» прозвучало в его рассказе с той интонацией, которая характерна для людей, привыкших называть дорогие места по именам. Но в самом отеле я не бывал ни разу.
Я и сейчас, входя через двустворчатые двери парадного входа шёл с напряжением плеч и прямой спиной человека, попавшего в чужую
