Реинкарнация архимага 3 - Сергей Александрович Богдашов

Сутки спустя я стоял на причале, глядя на «Вихрь». Небольшой, но юркий пароходик с высокими бортами и колёсами, мощными на вид. Его капитан, коренастый детина с окладистой бородой и хитрыми глазками, осмотрел наш сундук с видом знатока.

— Груз специфический, — сказал он, плюнув в воду. — И, я чую, неспокойный. Рисковать своим судном за обычную цену не стану. Утройте аванс и сговоримся.

Я оговорил суточную стоянку в Боровках, и лишь потом, не торгуясь, отсчитал нужную сумму. Капитан, немного удивленный такой легкостью, кивнул.

— Ладно. Грузитесь. До Саратова довезу. Но предупреждаю — если от вашей штуковины мое судно пострадает, вы мне новое купите. Я сейчас всё в Договоре ряда отмечу, а вы его подпишете.

Погрузка заняла полчаса. Мы использовали крепкие бревна как катки, а затем десяток бойцов, поднатужившись, нежно занесли сундук на борт баржи. Я снова очертил его защитными рунами, на этот раз более мощными, сдобренными щепоткой собственной крови для усиления связи. Шепоток изнутри на мгновение стих, словно прислушиваясь, а затем возобновился, но теперь в нем слышалась не злоба, а… любопытство.

«Вихрь» дал гудок. Мы отчалили. Баржу, нагруженную смертоносным грузом, буксир поволок вверх по течению, сначала к Боровкам, а потом, надеюсь, к Саратову. Я стоял на корме пароходика, глядя на баржу. Рядом со мной мялся Гринёв, которого десятник сюда поставил в роли часового.

— Ваше благородие, — тихо спросил он, — А что в нем, в этом ящике?

— Лучше тебе не знать, солдат, — честно ответил я. — Считай, что везем царскую казну. Так тебе будет спокойней.

— Так точно, — заторможено кивнул Гринёв, но его взгляд так и не оторвался от потемневшего борта баржи.

Путь по воде, несмотря на качку, был в тысячу раз спокойнее дороги. Ритмичный стук машины буксира, плеск волн… Я даже позволил себе расслабиться. Пока мы были на воде, сундук находился в относительной безопасности. И я был отделен от него почти сотней шагов, что тоже немного успокаивало.

Вечером мы причалили к небольшой пристани для ночевки. Капитан «Вихря» предпочел не рисковать и не искать фарватер в темноте. Я не стал его переубеждать. Еще одна ночь под звездами, в сотне шагов от спящего чудовища, меня не пугала. По крайней мере, теперь я знал, что оно не взорвется и не вырвется из-за случайного удара о камень.

Я сидел у небольшого костра, который мы с бойцами разожгли на берегу, и пил горячий чай. Шепот из сундука, доносившийся через воду, был едва слышен. Он словно убаюкивал сам себя, что-то нараспев нашептывая на забытом языке.

И в этой странной, тревожной идиллии меня осенила простая мысль. Враги, которые так хотели сначала использовать этот сундук, а потом его уничтожить, явно знали, что или кто там внутри. И они наверняка не отступят. Они будут искать его. А теперь, когда он плывет по Волге, мы как на ладони. А я даже толком не смогу защитить баржу, раз она тащиться достаточно далеко вслед за буксиром. Перейти на баржу?

— А зачем? — мысленно сам себе задал я вопрос, — Если погеройствовать, то оно мне никуда не упиралось. А поучаствовать в чужой войне… Нет, я ещё не настолько глубоко вжился в этот мир, чтобы рисковать непонятно за что.

Хех, тем не менее охота продолжается, но теперь роли снова поменялись. Теперь мы были не охотниками, а дичью, везущей при себе самую лакомую приманку.

Мысль о том, что мы — плавучая мишень, не давала мне покоя. Я приказал Гринёву и еще двоим бойцам, которых Самойлов оставил мне в помощь, держать винтовки наготове и не сводить глаз с баржи. Ночь на берегу прошла тревожно. Каждый шорох в камышах, каждый всплеск рыбы заставлял меня вздрагивать и запускать Поисковую Сеть. Но всё обошлось.

— Остап Осипович, — обратился я поутру к капитану, — Мы же можем не нашим берегом пойти, а к противоположному поближе прижаться?

— Только до линии бакенов. Дальше нет, не полезу, — довольно хмуро глянул на меня опытный речник, предполагая, что это каприз, но глянув повнимательней мне в глаза, поменял своё мнение, — Или нужда какая есть?

— Сон мне плохой приснился. Почти что вещий. Опасно нам вдоль левого берега идти, — выдохнул я в ответ.

— Так и знал, что на рискованные хлопоты подписываюсь, — цыкнул капитан сквозь зубы, словно уличный мальчишка, — Но будь по-вашему.

Наутро «Вихрь», пыхтя и извергая клубы дыма, поволок нас дальше. День выдался пасмурным, с низкой облачностью, что лишь усиливало гнетущее настроение. Я стоял на палубе, вглядываясь в оба берега. Местами лес или кустарник подходил к воде вплотную, образуя непролазные чащи — идеальное укрытие для засады.

Примерно к полудню мы миновали рыбацкий посёлок перед Боровками. Оставалось чуть-чуть. Впереди был недолгий, но самый опасный участок — примерно полтора часа пути до нашей пристани, где можно было бы сдать груз и скинуть с себя большую часть забот.

Именно тут я впервые почувствовал неладное. Не шепот сундука, а нечто иное. Слабый, но отчетливый след чужой магии, витавший в воздухе. Кто-то недалеко от реки применял заклинание. Не мощное, скорее разведывательное.

— Капитан! — крикнул я, подбегая к рубке. — Прибавьте ходу!

— Не могу, — уперся тот. — Баржа великовата, да и фарватер тут коварный. Сядем на мель — сами потом снимать будете.

Внезапно с левого берега, из зарослей ивняка, взметнулся сноп искр, и в небо, описывая дугу, взлетела огненная стрела. Она не была направлена в нас. Это был сигнал.

— Боевая тревога! — заорал я своим бойцам.

Едва прозвучали мои слова, как из-за поворота реки, нам наперерез, вышла рыбацкая лодка. В ней сидели пятеро. Четверо гребцов и один, стоя на носу, — в знакомом синем кафтане, с посохом в руке. Тот самый маг, что ушел от нас в солончаках.

— Приказываю отвернуть к берегу! — рявкнул я капитану.

— Да куда я отверну, на мель что ли? — взвыл тот в ответ, но руль все же переложил, сбрасывая ход.

Было уже поздно. Маг взмахнул посохом. Воздух перед баржой сгустился, почернел и с громким хлюпающим звуком превратился в огромную трясину, простирающуюся от берега до середины фарватера. «Вихрь», таща на буксире баржу, с размаху врезался в это чёрное месиво. Раздался скрежет, судно содрогнулось и замерло, его колеса молотили вязкую массу, но почти не могли сдвинуть пароход с места. Мы сели. Не на мель, а на магическую трясину.

Лодка с магом тем временем уверенно шла к нам, легко скользя по поверхности созданного им болота. Стрелять по ним оказалось бесполезно — обычные пули не