Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова
Мне всё ещё казалось, что первый слегка… нет, не слегка — уверенно пьяный, и оставлять его с ней наедине — так себе идея.
Четвёртый отпустил мою руку и сделал лёгкий поклон в сторону кровати.
Поклон.
— А-а… — мысленно простонала я и согнулась в неуклюжем поклоне, стараясь не свалиться в нём же из-за этого чертова кафтана.
«И когда я уже вернусь домой?» — с тоской подумала, выпрямляясь из поклона
Первый величественно, демонстративно медленно откинул рукава своего одеяния и всем корпусом развернулся к нам.
Лизка сначала посмотрела на меня, потом на четвёртого — взгляд у неё был примерно такой, будто она оценивает наши шансы выжить.
Первый медленно встал, снова откинул рукава — уже как крылья, — заложил одну руку за спину, другую оставил спереди и величественно двинулся в нашу сторону.
Я опустила голову.
Не потому что уважаю — я просто не знала, чего ожидать.
И главное — зачем мы вообще остановились?
Мне уже и одежда не казалась такой важной. Да и без неё как-то… ну, тоже нормально бы справилась.
Первый подошёл к четвертому и остановился рядом.
Я видела только их ноги и не поднимала головы.
Молчание затянулось и давило на мозги так, будто воздух стал бетонным.
Затем первый повернулся — и сделал шаг в мою сторону.
Ну всё, нам п**ц, Люда,— вспыхнула в голове фраза из TikTok, как тревожная сирена.
Я попыталась сделать незаметный шаг назад…
И, конечно же, наступила на подол этого бесконечного кафтана.
Да сколько можно наступать на одни и те же грабли?! — мелькнуло в голове в тот момент, когда я начала заваливаться назад.
Я попробовала шагнуть вперёд, чтобы восстановить равновесие… но там был первый.
Чистые инстинкты сработали быстрее мыслей — я снова отшатнулась назад, пытаясь сохранить дистанцию, но только ускорила собственное эпичное падение.
Равновесие исчезло, а руки сами метались в поисках хоть какой-то опоры, за что можно ухватиться.
Под пальцами оказался… первый.
Точнее — его ханьфу.
Думать времени не было — тело действовало само.
Я вцепилась в ткань на его груди… и она предательски начала растягиваться, плавно выезжая из-за пояса, и обнажая половину его торса.
О, его лицо в этот момент!
Я успела разглядеть весь спектр эмоций, который по очереди вспыхивал у него в глазах: сначала удивление — искреннее; потом потрясение; и наконец — злость, направленная прямиком на меня.
Вот так внезапно узнала: первый оказывается очень ранимый и чуткий, а ещё — он не любит, когда за него хватаются.
А я — всё ещё отчаянно пыталась вернуть нас обоих в вертикальное положение, но руки будто не слушались, пальцы впились в его одежду и не отпускали.
Он успел схватить своё одеяние чуть выше моей хватки и попытался вырваться.
Но это только ускорило катастрофу.
Он терял опору и начал заваливаться на меня.
Я попыталась отпустить — искренне! — но уже было поздно.
Мы летели вниз.
В этот момент сбоку — резкий рывок за руку.
Меня дёрнуло в сторону, я буквально влетела всем корпусом в четвёртого, а нам под ноги свалился первый.
Я даже не видела — простознала, что он там.
Я была прижата к груди четвёртого, но недолго — он попытался отстраниться.
Тщетно.
Я вцепилась в него мёртвой хваткой.
Нет уж, фиг я отпущу.
Если сейчас начнут меня убивать — я надеюсь им прикрыться.
Четвёртый аккуратно, но решительно отцепил мои пальцы от своего ханьфу, будто снимал с себя особо цепкую кошку, и наклонился помочь первому подняться, а я, не долго думая, тут же юркнула ему за спину, став его живой тенью номер два.
Лизка уже подлетела, охала, ахала, руками всплескивала, но я видела только одно: первый быстро встал, одёрнул свой распахнувшийся ханьфу и сделал шаг в нашу сторону, явно с намерением добраться до меня.
Я начала двигаться синхронно с четвёртым: он влево, я влево; он вправо, я вправо; он чуть назад, я ещё чуть дальше назад, пяткой отодвигая подол, чтоб опять не наступить на него. Получился такой странный танец «не дам до себя дотянуться».
Первый попытался обойти.
Я обошла.
Он сделал шаг в сторону.
Я повторила, как приклеенная.
— Стоять!!! — рявкнул первый так, что у меня в ушах заложило, и я честно замерла, даже дышать забыла, потому что в этом «стоять» было столько императорского гнева, что я уже мысленно выбирала, в какой позе лучше принять казнь: стоя или всё-таки лёжа, чтобы сразу удобно.
Все замерли.
Лизка застыла с открытым ртом.
Четвёртый напрягся, но не сдвинулся ни на миллиметр.
Я прижалась к его спине ещё плотнее и подумала только одно: если сейчас начнётся конец света, я хотя бы умру в самом безопасном месте дворца, прямо за живым принцевским щитом.
— Отойди, – это уже четвертому приказ. Голос первого прозвучал холодно, как зимний ветер над Великой стеной, к нему уже вернулась привычная надменность
— Пусть эта дерзкая служанка сама предстанет пред нами и примет наказание за своё неуважение к небесному порядку и наглость перед наследником трона, — добавил он медленно, с той ледяной невозмутимостью, от которой у придворных обычно коленки начинали дрожать.
— Да, Ваше высочество, — произнёс четвёртый спокойно, уважительно склоняясь в лёгком поклоне и делая крошечный шажок в сторону, будто случайно освобождая пространство, — но, мне кажется, эта неразумная служанка недостойна того, чтобы наследник трона тратил на неё своё драгоценное время и силы: это всё равно что использовать меч небесного мастера, чтобы разрезать обычную грушу. Позвольте мне самому назначить ей наказание… не стоит омрачать ваше настроение такими мелочами.
Я стояла, опустив голову, и внутри всё кипело от восхищения: ну надо же, как ловко он завернул, даже обидно стало, что я, оказывается, всего лишь груша, а не хотя бы драконий фрукт, достойный императорского внимания.
— Ваше высочество, принцесса, — продолжил четвёртый тем же мягким, заботливым тоном, поворачиваясь к Лизке, — вам нехорошо? Вы очень бледны.
Я украдкой глянула на Лизку: щёки горят, глаза размером с чайные блюдца, где тут бледность, но подруга соображала быстрее молнии.
— Ах, мне… мне действительно вдруг стало дурно, — пропела она так театрально, что я едва сдержала фырканье, но первый не мог не
