Храм Великой Матери - Александр Шуравин

Камилла осторожно уложила Сергея на кровать. Мягкость матраса была шоком после холода камня и жесткости креста.

— Тебе нужно отдохнуть. Я принесу мази и что-нибудь для сна.

Сергей схватил ее за руку, когда она собиралась уйти.

— Спасибо, Камилла. Но… почему ты это делаешь?

Она посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом.

— Это не потому, что я прихожу тебя трахать. Это потому что я верю в твой прогресс, Сергей. И я не хочу, чтобы они сломали тебя раньше времени. Отдыхай. Я вернусь через час.

Она вышла, оставив его одного в странном убежище — между пыточной камерой и комфортной кельей, между жестоким наказанием и тайной защитой. Сергей закрыл глаза, пытаясь осмыслить эту пугающую двойственность своего нового мира.

Сознание цеплялось за последние обрывки логики, но боль, притупленная мазями, и усталость, накопленная за дни напряжения, взяли свое. Мысли начали расплываться, превращаясь в густой, вязкий туман. Прежде чем он успел провалиться в бездну, ему показалось, что он слышит отдаленный, едва уловимый шепот — не физический звук, а ментальный отголосок: «Спи, мой инструмент. Сила понадобится тебе скоро».

И тогда Сергея сморила дремота, не просто сон, а глубокое, спасительное забытье, которое накрыло его, как тяжелое бархатное одеяло.

Глава 43

Дремота, накрывшая Сергея, оказалась тяжелой и тревожной. Она не принесла облегчения, а лишь погрузила его в лабиринт кошмарных видений. Во сне ему явилась Богиня Уийрат. Она предстала в своем привычном, пугающем обличье: идеальное, грациозное тело женщины, но вместо головы — жуткая, чешуйчатая глава змеи с мерцающими, гипнотическими глазами. Ее кожа отливала изумрудной зеленью, а из-за спины, казалось, вырывались невидимые щупальца, пульсирующие темной энергией.

Богиня двигалась бесшумно, а ее речь… это был не человеческий язык. Из ее змеиной пасти вырывались лишь шипящие, клокочущие звуки, которые царапали сознание Сергея, как когти по стеклу. Он пытался уловить смысл, напрягая каждую ментальную струну, но тщетно.

Атмосфера вокруг была зловещей, пропитанной древним ужасом. Они находились в подобии бездонного подземелья: бесконечные темные стены, иссеченные непонятными символами, терялись во мраке. С каждой стороны открывались зияющие проемы, ведущие в камеры пыток, где в призрачном свете мерцали силуэты орудий казни: крюки, цепи, зубчатые колеса и что-то невообразимое, от чего даже во сне кровь стыла в жилах. Воздух был насыщен запахом крови, металла и отчаяния, который проникал в легкие даже сквозь сон.

Сергей, ведомый неведомой силой, послушно шел за Богиней по этим мрачным, извивающимся коридорам. Его шаги не оставляли эха, он сам казался бесплотной тенью. Он вслушивался в ее странную, гипнотическую речь, напрягая все силы разума, пытаясь пробиться через языковый барьер. Сквозь туман сна, сквозь боль и усталость, его аналитический ум цеплялся за крупицы информации. И вдруг, в самый пик отчаяния, когда он уже готов был сдаться, разрозненные шипящие звуки сложились в нечто осмысленное. Это было не услышано ушами, а понято сознанием, словно она говорила прямо в его мысли, минуя барьеры языка.

Её голос, пронзающий мрак, наполнил каждую фибру его существа. Он был одновременно древним и молодым, смертоносным и манящим. И эти слова, произнесенные или переданные телепатически, врезались в его сознание, как раскаленное клеймо:

— Сергей. Ты избранный. — пауза, напряженная, вибрирующая от скрытой силы. — Скажи об этом Великой Матери.

Этот приказ, этот вызов, этот приговор — всё смешалось в одном, оглушающем послании, которое эхом отдавалось в его черепе, заставляя мир сна закрутиться водоворотом.

Сергей резко, словно от удара током, вынырнул из глубин кошмарного сна. Мир кельи, поначалу расплывчатый и нереальный, постепенно обретал четкость. Первое, что он ощутил, был пульсирующий жар в избитой спине, словно сотни тлеющих углей впились в его плоть. Каждый вдох отдавался тупой болью в ребрах. Однако ужас, увиденный во сне, был куда реальнее физических страданий. Слова Богини Уийрат — «Ты избранный. Скажи об этом Великой Матери» — отпечатались в его сознании раскаленным клеймом, пульсируя набатом.

Первой, инстинктивной мыслью, возникшей в голове, было немедленно потребовать новой аудиенции. Он должен был рассказать Великой Матери о своем видении, о прямом послании от Богини. Это же неопровержимое доказательство его правоты, его исключительности!

Но прежде чем эта мысль успела оформиться в четкий план, холодная, привычная логика Сергея мгновенно, жестко осадила его. Внутренний голос, бесстрастный и циничный, пронзил его сознание: «Избранный? Да, конечно. А не вызовет ли это новую волну её яростного гнева, ещё более страшную, чем вчерашняя? Или, что ещё хуже, не выставит ли она тебя очередным безумцем-пророком, достойным лишь костра Инквизиции?»

Он представил лицо Великой Матери: её глаза, полные фанатичной нетерпимости, её гнев, который он уже испытал на себе. Слова Богини звучали как благословение, но в контексте Храма они могли стать приговором. Заявить о своей «избранности» после того, как его только что пытали за «ересь» — это был прыжок в бездну, исход которого невозможно предсказать. И Сергей, несмотря на всю свою боль, был слишком умен, чтобы действовать импульсивно.

Он откинулся на подушки, чувствуя, как мозг, измученный сном и насилием, скрипит шестеренками, пытаясь просчитать последствия каждого шага. Ему нужна была стратегия. Тонкая, хитрая, безупречная. Прямое заявление об «избранности» после вчерашнего было бы самоубийством. Великая Мать растоптала бы его, как назойливую муху, или, что ещё хуже, отдала бы на растерзание сестрам-палачам как «лжепророка».

Внезапно в голове Сергея вспыхнула идея, столь же дерзкая, сколь и безумная. Он не будет просить аудиенции, чтобы объявить себя избранным. Он заставит её саму прийти к нему и сделать это заключение. Он подозревал слабость Великой Матери, её ахиллесову пяту: её непоколебимую, фанатичную веру и абсолютную, тотальную убежденность в собственной правоте, в своей роли проводника воли Богини. Непонятно, правда, что это за Богиня. Может Уийрат, может, какая-то другая Богиня, но эту ее фанатичную веру надо использовать.

Первым делом, он должен был восстановиться. Ему понадобятся все силы, не только физические, но и ментальные. Он должен быть в форме, когда придет время действовать. Камилла принесёт лекарства и еду. Он будет пить, есть и спать, накапливая энергию.

Затем… он должен начать проявлять признаки, но делать это неосознанно, будто они вырываются из него помимо его воли. Ментальные выбросы, видения, пророческие слова, которые он будет «слышать» во сне или в полубреду. Никаких прямых заявлений, только намеки и знаки, которые Великая Мать, с её догматическим мышлением, обязательно истолкует как проявление божественной воли.

Он вспомнил свои прошлые неконтролируемые вспышки. Их нужно было обуздать и направить.