Кровь черного мага 5 - Эрик Гарднер

не будем в каких-нибудь кустах встречать или в овраге.

Маргарете засмеялась.

Еще через минут двадцать внедорожник забрался на вершину одной из прибрежных дюн. Чуть в стороне светился то ли ресторан, то ли отель. Но мы остались в машине. Фары били вперед, высвечивая только черноту, в которой мелькали крупные хлопья снега.

— Такое чувство, что впереди бескрайняя бездна.

— Не смотри на нее долго, Гретке, — я усмехнулся.

— Иначе она начнет смотреть на меня? — Маргарете поежилась. — Мне кажется, я уже побывала в бездне. И окажусь завтра в ней снова, если маги не решат отдавать трон тебе.

— Ты излишне драматизируешь. И забываешь еще кое-что, о чем говорил Фридрих. «Кто сражается с чудовищами, должен следить, чтобы самому при этом не стать чудовищем.»

Глава 18

Рядом зашевелилась Маргарете, разбудив меня.

— Харди, зачем мы остались тут? Можно же было нормально выспаться в том отеле. У меня ноги затекли, — с недовольством произнесла она. — И ужасно хочется в душ.

— Ну, потому что… — я открыл глаза и замолчал.

— Да-да, встретить рассвет на берегу моря, — захихикала Маргарете, показав рукой.

Все стекла «Бронко» были облеплены снегом, создавая в машине полумрак.

— Черт, — я открыл дверь.

В салон ударил яркий солнечный свет и дохнуло морозным воздухом. Рассвет мы однозначно давно пропустили.

— Харди! — возмутилась Маргарете.

Я выбрался из машины, а потом на миг нырнув обратно, подхватил Маргарете и бросил ее визжащую в сугроб. Сам я тоже стоял по колено в снегу. Маргарете с трудом выбралась из снега, сердитая и дрожащая, а я рассмеялся.

— Это не смешно, Харди! А если я простужусь и умру⁈

— Только об этом и мечтаю.

Я начал выводить символы в воздухе, а Маргарете посмотрела на меня с испугом. Ярко вспыхнуло золотом активированное заклинание, девушку чуть пошатнуло от напора обдавшего нас горячего воздуха. Сугробы вокруг нас мгновенно растаяли, обнажив мелкий белый песок. Я взял Маргарете за руку и потащил вниз с дюны к морю.

— Харди, — запротестовала она. — Или ты море тоже подогрел?

— Подогрел. Сойдет вместо ванной.

Мы плюхнулись у самого берега в мелководье. Примерно в пяти метрах над нашими головами начал клубиться туман. В воздух выпрыгнула стайка рыб, видимо заплывшая из холодной воды в нашу прогретую область и, ошалев, умчавшаяся обратно на глубину. Маргарете, зажав уши и нос, окунулась с головой, а затем, вынырнув, расслабленно вытянулась в легких волнах прибоя, довольно жмуря глаза на солнце. Ее распустившиеся длинные волосы колыхались словно золотисто-рыжие водоросли. Я перевел взгляд с девушки на далекий, чуть скрытый дымкой горизонт, и задумался.

— Ты вчера говорил о чудовищах, Харди, — нарушила молчание Маргарете. — Ты подразумевал себя и светлых?

— Нет. В первую очередь, это касается драконоборцев и их мастера. Тебе Маделиф про них рассказала?

— Да. После того как убили ее коллег, она всех собрала и сказала, что это могло быть делом рук либо того черного мага, что был на твоем посвящении в герцоги, либо драконоборцев.

— Мастер так увлекся охотой на драконов, что, как мне кажется, давно превратился в некроманта, готового убивать без разбора, лишь бы добраться до цели, — задумчиво произнес я. — Грифоны, что вчера растерзали светлых, наверняка улетели к нему или его последователям.

— Тебе не надо было слушать Прегиля и остальных, а сжечь всех этих тварей, — Маргарете нахмурилась. — И эту чертову графиню.

— Думаю, маги уже поняли, что были неправы, подсчитав трупы.

— Когда туда вернемся? — спросила Маргарете. — Уже есть хочется.

— Могу позвать «мое сокровище» и попросить завтрак, — произнес я.

— Что желаете, Ваша Светлость? — спросил появившейся кобольд, миг пялился на нас, а потом смущенно вперил взгляд в песок.

— Ноткер, ты уже на «сокровище» отзываешься? Дурной признак.

— Больше не буду, Ваша Светлость, — пробормотал совсем смутившись кобольд.

— Что за «сокровище»? — поинтересовалась Маргарете.

— Была одна забавная история с пряниками, если Его Светлость разрешит, я вам расскажу.

— Не сейчас. Приведи лучше нашу одежду в порядок. Она в машине.

Ноткер кивнул. А потом наколдовал пару махровых халатов, положил на берегу и стал подниматься на дюну. Наверху он к нам обернулся.

— Ого, это вы снег растопили? А уже решил, что вы куда-то в Африку переместились, жара жуткая… Простите.

— Тебе не кажется, что он слишком много болтает, Харди? — Маргарете придвинулась ко мне и обняла.

— Не кажется. «Да, Ваша Светлость», «Нет, Ваша Светлость» — слышать только это от слуг слишком скучно, — заметил я, притянув ее к себе.

— Пожалуй, соглашусь, — Маргарете поцеловала меня меня и ее губы оказались солеными из-за морской воды.

Через некоторое время мы выбрались на берег и, надев халаты, стали подниматься на дюну.

— Как ты думаешь, они уже что-то решили насчет наследования? — спросила Маргарете.

— Не думаю.

— Кто будет против?

— Каждый из них против, хотя у каждого найдутся аргументы «за». Думаю, все главы Гильдий, прежде всего, ведут внутренний спор с самими собой.

Маргарете вновь встревожилась.

— Ты вчера сказал, что они должны сами решить, без твоего участия. Но если они всё же найдут другого кандидата на трон?

— Поверь, я не расстроюсь из-за этого, — я рассмеялся.

— Но… — Маргарете смотрела на меня с непониманием.

— Власть гораздо более сложная штука, Гретке, чем тебе это представляется, и ты с твоим образование должна это понимать. Сейчас же у тебя одни эмоции. Думай головой.

— Все равно не понимаю.

— Пруссия находится на дне экономического кризиса и практически на гране революции. Все эти рыцарские турниры, которые устраивал король, с представлениями, где сражались с драконом, это все в головах людей. Если трон передадут мне — считай, что я получу пороховую бочку с подожженным фитилем. А у меня есть куда более серьезные дела, чем приводить Пруссию в себя. Да и вслед за Пруссией еще Мекленбург с Померанией с их проблемами подтянутся.

— Однако даже при таком проблемном раскладе весь север будет принадлежать нам, — заметила Маргарете.

— Сомнительное удовольствие. По крайней мере, в настоящий момент.

Мы пошли к внедорожнику около которого на вешалке висела освеженная Ноткером одежда. Когда мы оделись, кобольд указал в сторону заснеженных дюн.

—