Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Это не твои мальчики. Это мои бойцы.

— Знаешь, я к ним как-то привыкла, — игриво проговорила Линда. — Интересно, они могут предать? Бросить? Слу-ушай! А как они хм… ну… по мужской части? Тоже такие резвые и выносливые? Ха-ха.

— Что за глупые вопросы? Ты всё никак не можешь успокоиться?

— Да нет, я просто интересуюсь. Живые они люди или просто бездушные машины… Вот наблюдаю за их тренировками и думаю, что они лучше, чем большинство людей на земле. Они не врут, не притворяются… они такие, какие есть.

— Да-да, — усмехнулся Инженер. — Они просто убивают. Они и есть машины для убийства.

— Ну, убийство — это в крови у людей, — парировала Линда. — Человек по природе хищник. Просто блага цивилизации заставили его об этом забыть.

Инженер помолчал, будто всё ещё вслушивался, хотя Линда больше ничего не добавляла.

— А ты не забыла…

— Ну так что? — повторила Линда. — Ты не хочешь прилететь и лично всё посмотреть?

— Ты так ищешь со мной встречи или действительно беспокоишься обо мне? Чтобы я все увидел, насладился?

— А ты как думаешь? — спросил Линда.

— Мне всё равно, — отрезал он. — А ты делай то, что я скажу в следующий раз. Без всякой самодеятельности, — голос снова стал жёстким. — Отсюда я всё вижу. И мне не обязательно прилетать в посёлок.

— Как хочешь, — кусала губу Линда.

— Всё. Конец связи, — произнёс Инженер и отключил телефон.

Он некоторое время сидел молча, барабаня пальцами по столешнице, потом задумчиво уставился в ряды мониторов. На одних показывалась тайга, на других — река, петляющая среди сопок. А на крайнем экране был выставлен ракурс изнутри избушки.

Там сидели полуголые люди, сушили одежду у буржуйки, вполголоса переговаривались. В углу, на лавке, хмуро восседал человек в робе зэка, со связанными за спиной руками. Зыркал исподлобья, следил за каждым.

Всё это транслировалось Инженеру через скрытую камеру, вмонтированную в потолке домика.

— Ядрён патефон! — взвыл дед Ефим, вскакивая с деревянного настила, что заменял нам всем кровать. — Беда! Урка убёг!

Я вскочил, продирая глаза. Все тоже повскакивали — уже светало, печка почти остыла.

Глянул в угол, где должен был сидеть пленник. Пусто.

Все тут же проснулись, только мажорчик сопел.

— Кто дежурил последним? — грозно спросил я.

— Так это… вон этот тютюня, — ткнул кулаком в бок спящего Костю Ефим. — Он меня сменил, скотобаза такая. Проворонил упыря! Убёг злодей! Не ровен час, своих корешков приведёт — и хана нам. Уходить надо!

Я глянул на верёвки, натянутые под потолком для сушки одежды, и сердце ёкнуло: одежды на них уже никакой не было.

— А где одежда? — спросил я.

— Господи… господи! — причитал Ефим. — Обобрали нас! Без портков оставили! В исподнем! Чтоб никуда не делись, по лесу-то…

А потом дед потянулся и с силой замахнулся на мажорчика:

— Убью, недотепа!

Тот уже проснулся, сел на нарах, протирал глаза и недоумённо зыркал на всех. Когда Ефим на него замахнулся, он юркнул в противоположный угол, вытаращился, ничего не понимая.

— Я не спал, я не спал! — крикнул мажорчик. — Я сам не понял, как это получилось!

— Ага, не спал… Зенки продрать не можешь! — орал на него Ефим. — Проворонил урку!

— Постойте! Слышите⁈ — вдруг вскрикнула Ольга. — Там, снаружи, кто-то есть!

В перебранке никто и не расслышал треска — будто ломали ветки, сучья трещали.

— Ну всё… убивцы пришли, — перекрестился Ефим, хватая свою дубину, что стояла прислонённой к стене.

Мы повскакивали, вооружились кто чем мог. Три ножа на толпу. У мажора — заточка. Копьё Сергеича ухватила Ольга.

Я выскочил первым, из одежды только трусы и нож. И тут же застыл, как вкопанный, рот сам собой открылся.

— Привет, атаман! — раздался знакомый голос. — Ну вы и спать… а я вот тут по хозяйству немножко хлопочу.

Передо мной стоял Сергеич. Он шевелил костер, ломал хворост, подбрасывал в огонь. Рядом, между деревьями, была натянута верёвка, на ней сушилась наша одежда.

— Решил сюда перевесить, — как ни в чём не бывало продолжал он. — В избушке она уже ни хрена не сохла, а тут — на ветерке да у огня. Можно и побольше хвороста накидать, уже почти сухая. Ну чего вы…

Я недоуменно таращился на него.

— Пощупай, говорю, почти сухая, — кивнул он.

Я опустил нож, подошёл, потрогал свою куртку.

— И правда сухая, — проговорил я.

Остальные один за другим высыпали из избушки. Все напряжённые, с оружием, кто во что горазд. Но, увидев костёр, верёвку с одеждой и спокойного Сергеича, растерянно переглянулись.

— Дык, етишкин пень, ты нас чуть до инфаркта не довёл, — буркнул Ефим, опуская дубину. — Мы уж думали, кореша твои припожаловали.

— Какие там кореша… — Сергеич развёл руками. — Я же сказал, ушёл от них. А вам, небось, в сухом куда лучше будет, чем в мокром, а?

Дед Ефим, сопя, всё же подошёл, потрогал свой бушлат и уважительно хмыкнул:

— Ну… добре подсохло. Ядрёны батоны, а ведь и правда высохла.

Мажорчик только фыркнул, но куртку схватил первым, натянул, будто боялся, что передумают отдавать.

Я ещё раз окинул взглядом Сергеича — он возился у костра как ни в чём не бывало. В глазах его спокойствие. Освободился от пут и никуда не ушёл. Даже копьё оставил. Но всё равно червь сомнения сидел: уж больно легко он втерся к нам в доверие.

— Ладно, — сказал я. — Одеваться всем. Завтракать будем — и в путь.

Группа «Б» продиралась через тайгу. Растянулись цепочкой.

— Кирпич… — просипел Рыжий, тяжело дыша. — Слышь, жрать хочу, мочи нет. Сдохнем скоро… или друг друга перегрызем. Может, надо было вернуться?

— Куда вернуться? — буркнул Кирпич.

— Ну, я бы лучше в бараке опять чалился, — вздохнул Рыжий. — Там хоть кормёжка была.

— Ты слышал, какие нам условия вертухаи выставили? — Кирпич зыркнул на него исподлобья. — Если вернёмся — нас порешат.

— Ну вот, братва шушукается… — понизив голос, сказал Рыжий и придвинулся ближе. — Я тебе по секрету скажу…

Они шли бок о бок, продираясь сквозь молодняк и кусты. Настроение у всей группы было тяжёлое, это чувствовалось.

— Сдохнем с ним, вот так говорят, — неуверенно промямлил Рыжий.

— Чего? — остановился Кирпич и зло вытаращился на собеседника.

— Тихо-тихо! — торопливо затараторил тот, озираясь. — Я ж за тебя, Кирпич. Давай-ка в сторонку отойдём, побазарим.

— Ну, давай, — хмуро кивнул Кирпич.

Они отошли чуть в сторону.

— Чё смотрите⁈ — рявкнул Кирпич на остальных, которые косились в их сторону. — Шагайте! Мы догоним!

Кирпич прищурился:

— Ну, говори, чё хотел?

— Ну… это самое, — замялся Рыжий. — Гнилой базар идёт. Говорят, надо было с Сергеичем уходить. Дёру давать.

— Сука… — прошипел Кирпич и задрал штанину.

На его ноге чёрным пластом поблёскивал браслет.

— А это ты, б…ь, видел⁈ Они ж нас по этим браслетам найдут.

— Да? А вдруг не найдут? — насторожился Рыжий, ожидая затрещины или пинка за такие слова.

Кирпич нахмурился, помрачнел. Подумал, помолчал. Но бить не стал.

— А кто будет пробовать? — тихо сказал он. — От Сергеича наверняка уже одни шматы остались. Если нас после такого побега найдут — сдохнем. А если сами, как сказано, найдём малахольных, догоним… и будет жрачка нам от пуза. И бабки. И свобода. И работу дадут.

Он криво усмехнулся:

— Только я работать не собираюсь. Я бабки возьму, сниму этот чёртов браслет и свалю на хер отсюда. Есть у меня корешок на Камчатке. Никто меня там не найдёт. Ксиву левую справлю. Сейчас всё можно за деньги.

— Это хорошо… ксива левая, Камчатка, да? — Рыжий за ухом почесал, ухмыльнулся. — Крабов будешь жрать… А вот только сейчас-то, тут как нам выжить? Сейчас! Может, всё-таки дадим деру, а? Посёлок какой найдём? Ну их, эти игры чёртовы…

И вдруг над тайгой раздался гул.

Сначала — далёкое гудение, будто где-то раскатился гром. Потом всё громче, отчетливее: бух-бух-бух-бух!