Дроны над Сталинградом - Алексей Андров

К ним подошёл оберштурмбаннфюрер Ланге. Его лицо, как всегда, было спокойным, но взгляд — сосредоточенным.

— Что вы предлагаете?

— Запустить контрмеру. Пусть Абвер подключит свои мобильные станции глушения. И ещё... — Хаузер запнулся. — Возможно, пришло время применить то, что мы обсуждали.

Ланге с интересом поднял брови:

— Система подавления на базе радиотехнической роты?

— Да. Поставим несколько передатчиков, которые будут срезать весь диапазон. Если у них аппараты радиоуправляемые, мы увидим результат почти сразу.

Штромфогель пожал плечами:

— А если они используют сменные частоты?

— Будем искать и подстраиваться. У нас достаточно приёмников. Главное — начать.

— И не забудь, Хаузер, — добавил Ланге, — если найдёшь источник сигнала, сообщи мне лично. У меня есть пара людей, которые знают, что с ним делать.

Тем временем, в одном из передовых наблюдательных пунктов, унтер-офицер радиогруппы Бауэр фиксировал в журнале координаты. Он слушал эфир почти непрерывно, чертил маршруты, и с каждым днём всё больше убеждался: где-то на другом конце линии сидит такой же профессионал — только в советской шинели.

— Господин лейтенант, — сказал он, когда Хаузер приехал лично, — эти русские не просто передают. Они наблюдает за нашим ответом. Похоже противник водит нас за нос.

Хаузер взглянул на карту. Маршруты совпадали. Ложные координаты, перемещения войск, засеченные радиосигналы. Всё сходилось.

— Значит, пора сыграть по их правилам, — тихо сказал он. — Но с нашими картами.

Он подошёл к радиостанции и передал короткий приказ в эфир:

— "Операция Штиль". Немедленное развёртывание станции подавления. Сектор 4-B, 6-E. Перекрыть весь диапазон."

Штромфогель, наблюдавший за Хаузером, усмехнулся:

— Теперь посмотрим, кто кого перехитрит. Но мне всё больше кажется, что на этом фронте война ведётся не только пушками.

Ланге молча закурил и бросил взгляд на потолок бункера:

— Настоящая битва — это всегда битва умов. И чем дальше, тем меньше в ней дыма, и больше тишины эфира.

А в этой тишине, среди треска радиошума, начиналась новая фаза противостояния: не глазами — по сигналу, не винтовкой — по волне.

*****

Когда третий передатчик ОСНАЗ вышел из строя почти одновременно с двумя другими, в укрытии под радиощитом установилась зловещая тишина. Шорохи бумаги, перекличка позывных, металлический щелчок тумблера — всё исчезло. Вместо этого в наушниках операторов звучал лишь ровный, чужой гул помех.

— Пятый канал — мёртв, — сухо отрапортовал радист Седых, сбросив наушники.

— Седьмой тоже, — вторил ему сержант Уланов. — Глушат. Причём грамотно.

Громов, стоявший у распределительного щита, медленно выпрямился, вытер руки тряпкой, испачканной в графите. Он молчал. Сказать было нечего — исход был ясен. Противник понял, что его бьют с помощью эфира, и нанёс удар в ответ. Квалифицированный, технически грамотный, без грубых шорохов — с точной подстройкой на частоты ложной передачи.

— Радисты жалуются, что немец усиливает помехи с переносных станций. Работают короткими импульсами, подвижными группами, — доложил майор из ОСНАЗА. — По предварительной оценке — минимум шесть точек активного подавления.

— Значит, научились, — кивнул Громов. — Радиоигра себя исчерпала.

Через полчаса информация поступила в штаб 64-й армии. В штабе было холодно — сквозь щели в стенах пробивался январский ветер. Генерал-лейтенант Михаил Степанович Шумилов стоял у карты, над которой горела тусклая керосиновая лампа. Он выслушал доклад молча, лишь качнул подбородком.

— Ну что ж, — сказал он наконец. — Немец противник серьезный. А пока — хватит радиоигр.

Он повернулся к Громову и ударил пальцем по точке на карте — квадрат с подписью «Центральный сектор».

— Вот теперь ваша цель. Штаб. Штаб Паулюса. Теперь вашей главной задачей будет разведка и местонахождение Паулюса. Командный состав 6-й армии насчитывает одних только генералов более двадцати. Это все высший офицерский состав, который нужно будет взять живым.

В мастерской снова скрипели лебёдки, запах металла перемешался с озоном, камеры были перезаряжены. Новые маршруты прокладывались с учётом свежей снежной линии. Дрон уходил в небо, скользил над мёрзлыми деревнями, вдоль Волги, где сражались части 21-й армии, и далее — вглубь, к западному обводу кольца.

С воздуха открывалась картина, которую не передавала ни одна карта: искорёженные дороги, пятачки замерзших лагерей, тёмные точки людских скоплений, костры, следы от танков, палатки... И кое-где — слишком много антенн и слишком мало оружия. Подозрительно ровные участки, аккуратные штабные столы, укрытые брезентом машины связи.

— Вот это место. — Громов ткнул карандашом в снимок. — Похоже на командный узел. Есть охрана, радиомачта, щитки, пост охраны... и ни одного танка.

Операторы в укрытии проявляли снимки. Один из них, младший сержант Сафронов, отложил лупу и проговорил:

— Это не просто штаб. Здесь — всё. Склад связистов, кухня, бронемашины связи. И грузовики с обозначением «Führungsstab» — штабное сопровождение.

На снимке была видна обледеневшая площадь, с несколькими замаскированными ангарами. Возле одного стояла машина с крытым кузовом и антеннами, кабина развернута к выходу. Слева — часовой. Справа — полевой телефонный кабель, уходящий в сторону.

Когда Громов представил фото Шумилову, тот всмотрелся и тихо сказал:

— Да, вероятно это штаб 6-й армии. Будем проверять это место, в том числе и с помощью радиоразведки. Паулюс и его генералы не выскользнуть из Сталинграда.*****

Радиограмма. Передано: Ставка фюрера. Дата: 22 января 1943 года. Передано из района Сталинграда. Кодовое обозначение: “Северный Щит”. От: командующего 6-й армией, генерал-полковника Ф. Паулюса.

Адресат: Верховное командование вооружённых сил (OKW), лично фюреру.