Династия. Кукловод - Александр Майерс

— нежно приобняв супругу за талию, князь целует её и говорит: — Прости, но переговоры затягиваются.

— Надолго? — спрашивает княгиня.

— Трудно сказать. Сделка очень важная. Сама знаешь, если Град-Инвест войдёт в Династию, мы… — отец понижает голос и то, что он говорит дальше, Виталик не слышит.

Но он знает, что если сегодня папа проведёт успешные переговоры, то семейная компания станет намного сильнее. Так сказал Юра, а он уже изучает бизнес в школе.

Выслушав князя, Светлана только улыбается и нежно гладит мужа по короткой чёрной бороде, а затем целует в щёку.

— Ничего страшного, — говорит она. — Работай. Мы с Виталиком пообедаем вдвоём. А вечером поужинаем в поместье всей семьёй.

— Договорились, — князь улыбается в ответ и снова смотрит на часы. — Ладно, мне пора. Возьмите мою машину, хорошо? Водитель всё равно собирался заехать к механику. А я вызову такси.

— Ладно. Чтобы без победы не возвращался, понял меня? — строго спрашивает Светлана. — Порви их всех.

Рассмеявшись, князь гордо выпячивает грудь и кивает. Подойдя к Виталику, треплет его по голове и говорит:

— Увидимся вечером, сынок.

— До вечера, ваше сиятельство, — поправив очки, Виталик кланяется отцу.

Он возвращается в комнату для совещаний, а мама, протянув сыну руку, ведёт его к выходу. Они вместе выходят на улицу и направляются к машине отца — это длинный седан, почти лимузин, с перегородкой между водительским и пассажирским отделениями.

— Мама, можно я поеду спереди? — спрашивает Виталик, поправляя очки.

— Ты же знаешь, папе не нравится, когда ты так делаешь. Место спереди — для охранника, а не для княжича.

— Мам, ну, пожалуйста! Мне нравится смотреть на дорогу. Охранник всё равно с папой остался.

— Только не говори никому, что я разрешила, — наклонившись к сыну, игриво шепчет Светлана и подталкивает его к автомобилю.

— Ур-ра! — Виталий с радостным криком бежит к машине и сам открывает переднюю дверь.

Водитель помогает усесться княгине и, вернувшись за руль, подмигивает юному княжичу:

— Ну что, поедем вместе, ваше сиятельство?

— Поедем!

— Вы уже совсем большой, вам можно, — улыбается водитель.

— Конечно. Мне уже семь, — серьёзно кивает Виталик.

— Только пристегнитесь, ладно?

Водитель заводит автомобиль и выруливает на дорогу. Ресторан, где Грозины собирались пообедать втроём, находится в паре кварталов отсюда.

Виталик с удовольствием смотрит через лобовое стекло и представляет, что когда он вырастет, то сам будет водить машину. Он будет, как отец, заниматься бизнесом и зарабатывать много денег, поэтому купит себе самую красивую и дорогую машину. А потом…

Как только автомобиль выезжает на перекрёсток, мир вдруг исчезает в оглушающем грохоте. Виталий чувствует, как его подкидывает в воздух, и ремень безопасности больно врезается в тело и шею. Очки слетают с лица и теряются где-то среди осколков вылетевших стёкол автомобиля.

На какой-то миг Виталик теряет сознание. Он приходит в себя тогда, когда водитель с окровавленным лицом вытаскивает его из машины. Подхватив на руки, он бегом уносит его подальше. Виталий замечает, что сам тоже весь в крови — руки изрезаны, горячая струйка бежит по лицу, рот полон медного вкуса от прокушенной губы.

Автомобиль, в котором они ехали, горит — вся его задняя часть превратилась в сплошной пожар. Чёрный дым заполняет воздух вокруг, а где-то вдалеке уже слышатся звуки сирен.

— Мама! — срывая голос, вопит Виталик и пытается вырваться из рук водителя. — Мама!!! Отпусти меня! Надо спасти маму!

Водитель ничего не отвечает, только крепче прижимает его к себе. Запах его одеколона, смешанный с ароматами крови и горящего машинного масла, ещё долго будет преследовать Виталия во снах…

Наши дни. База личной гвардии Александра Грозина.

— Сочувствую, — искренне говорю я. — Не хотел бы я оказаться на вашем месте.

— Вряд ли бы кто-то захотел, — грустно усмехается Виталий. — В общем, взрывное устройство было расположено под днищем в задней части автомобиля. Если бы я сел рядом с мамой, то сейчас меня бы здесь не было. А если бы водитель заехал к механику пораньше, то он бы обнаружил бомбу, и ничего вообще не случилось бы…

— А когда заложили бомбу?

— Князь провёл собственное следствие. В то время мне, конечно, никто не сообщил его результаты. Но потом, когда подрос, я изучил материалы. Выводы были следующие: взрывчатку заложили утром, в то время, когда отец приехал в офис Град-Инвест. Водитель отходил за сигаретами, его не было буквально две минуты. Но кто-то неизвестный подошёл и прикрепил взрывчатку, а затем скрылся.

— Этого неизвестного нашли?

— Да, наши гвардейцы поймали его в Минске, он пытался сесть на самолёт до Парижа.

— До Парижа, говорите… Почему именно туда? — спрашиваю я.

— Понятия не имею. Через Французскую империю легко добраться до одной из их тропических колоний, а там запутать следы проще простого, — отвечает Виталий и, проведя рукой по растрёпанным волосам, продолжает: — Тот человек признался, что его наняли гвардейцы Череповых.

— Так просто? — удивляюсь я.

— Нет, не просто. Он долго отпирался. Его, скажем так, заставили рассказать правду, — мрачно понизив голос, говорит дядя.

— Пытали?

— Да. Отец был в бешенстве и не стеснялся в средствах.

— А когда князь узнал, то сразу же объявил Череповым войну?

— Да. В тот же час. Но война затянулась на несколько месяцев, и в ней участвовали все роды обоих кланов, за редким исключением. Полыхало по всей Российской империи, включая некоторые колонии. Война становилась всё более жестокой, а когда по городам полетели ракеты и стали погибать гражданские, тогдашний император вмешался и велел всё прекратить. Впрочем, с этой частью истории ты уже знаком.

— Да, — я киваю. — А что князь Черепов, он не попытался оправдаться?

— Он с самого начала призывал к переговорам, но отец его не слушал.

— Знаете, всё это слишком похоже на подставу. Того человека нанял кто-то другой, но сказал ему, что работает на Череповых, — говорю я.

— Теперь я тоже так думаю, — соглашается Виталий. — Но доказать это вряд ли получится, да и зачем?

— Всё же давайте попробуем. Вы можете ещё раз поднять архивы? Вдруг сохранилась запись допроса или что-то ещё.

— Да, есть аудиозапись, — отвечает дядя. — Она длится несколько часов, и слушать её весьма неприятно.