Лекс. Книга 1 - Евгений Нетт
«Внешний код — не мобильный. Он соответствует коду Сант-Море, если верить таблице. Значит ли это, что отец в городе? Проклятье. Не хотелось бы сейчас с ним встречаться…».
Под давлением внешних обстоятельств я подсознательно проигнорировал и то, что простолюдинам даже телефоны в академии были не положены, и то, что для них аж создали такую вот «совятню», как единственный способ связаться с родными, не покидая территорию.
«А если они тут ещё и заперты, то это какая-то возведённая в абсолют система построения зависимостей и вербовки кадров в самом начале их пути. Ровно то, с чем пришлось столкнуться мне в родном мире, но куда лучше и жёстче организованное…».
Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас не время для рефлексии.
Сначала — звонок отцу, а потом уже всё остальное.
Набрав внешний код и номер, я прижал трубку к уху. Гудки. Один, второй, третий, пятый — и вместо шестого в ухе раздался щелчок.
— Лександр, — граф даже не сомневался в том, кто именно ему звонит. — Оперативнее, чем я ожидал. Это хорошо. Как ты?
— Лучше, чем могло бы быть, отец, — честно признался я, немало удивившись тому… а чему, собственно? Интересу, который проявил отец к какому-никакому, а сыну, пережившему теракт? — Здоровью ничего не угрожает. Ожоги есть, но мешать они мне перестанут уже спустя пару-тройку недель. Благодарю за беспокойство…
Граф фыркнул в трубку:
— Рад, что ты не пострадал слишком сильно, Лександр. А теперь слушай внимательно, — его голос стал собраннее, резче. — Я нахожусь в Сант-Море. Здесь проходит экстренная встреча аристократии региона, по поводу недавних событий. Поэтому у нас есть возможность встретиться лично. Сегодня. Желательно — сейчас.
«Я определённо проклят. Верно мне друзья говорили: завязывай со своим „проклятьем“, мысли материальны. Кому, как не магу воплощения, об этом знать? Но тем не менее…».
— Я понял. Где и когда?
— Гостиница «Золотой Фазан». Это недалеко от академии, минут пятнадцать на любом приличном экипаже. Тебя встретят на входе. Вопросы?
«Жаловаться на отсутствие катализатора и денег? Нет уж. Кое-какая наличность сохранилась, на четверть часа в пути хватит. А остальное можно обсудить с глазу на глаз. Вдруг тут прослушка? Хотя… какое вдруг? Это даже не смешно».
— Вопросов нет, отец. Я выдвигаюсь прямо сейчас.
— Не гони коней слишком сильно, Лександр, — почему-то мне показалось, что граф улыбнулся. — Раньше, чем через час, я тебя всё равно не приму. И я рад, что ты выжил. До встречи… сын.
Длинный протяжный гудок обозначил завершение разговора, и прервался он только после того, как я повесил трубку. Я поднялся, вышел из кабинки и одёрнул пиджак, уже всецело пребывая в чертогах своего разума, всполошившегося и просчитывающего варианты.
«Гостиница „Золотой Фазан“. Что ж, посмотрим, что приготовил для меня граф и отец. Вряд ли это что-то нехорошее — слишком уж мягким он мне показался, относительно того, что было в его кабинете. И всё-таки, нужно быть готовым ко всему».
Теперь мой путь лежал к воротам академии — благо, тропинки тянулись напрямик, а не петляли, как дороги. А дальше придётся поймать экипаж…
И как следует воспользоваться этим часом для того, чтобы всё как следует обдумать.
Глава 13
Большие перемены + Интерлюдия 4
Дорога до «Золотого Фазана» отняла у меня немногим больше тридцати минут с учётом затянувшегося поиска экипажа. Оказалось, что вокруг академии транспортное сообщение находится в состоянии «скорее мёртв, чем жив», и мне, чтобы поймать местный аналог такси, пришлось сильно удалиться в сторону центра.
И всё же, я отыскал экипаж — неказистую с виду повозку с угрюмым кучером, оживившимся после того, как я назвал пункт назначения и заплатил немного сверх озвученной суммы.
Всю дорогу я молчал, рассматривая проплывающие мимо особняки, общественные здания, магазины, небольшие «крепости» и редких прохожих, столь немногочисленных в разгар рабочего дня.
Мысли… мысли ворочались тяжёлые.
Отец не стал бы вызывать меня просто так. Не прямо перед этой, как он выразился, «экстренной встречей» аристократии, и не после теракта, подкинувшего дровишек в топку политической жизни Империи. Делать ему больше было нечего, чем разбираться с непутёвым сыном, когда его внимания требуют десятки людей в регионе и вне его.
«А вот с оказавшимся в числе тех, о ком заговорили с толикой уважения он вполне себе мог захотеть пообщаться. Если даже студенты на меня косились, значит, слухи ходят самые что ни на есть громкие. Вопрос: чем это чревато?».
«Золотой Фазан» оказался именно таким, каким я его себе и представлял — респектабельным, но без показной роскоши. Место для деловых встреч, где превыше всего ставят приватность и комфорт, а не возможность пустить пыль в глаза.
Да и кому, если каждого посетителя, — как и меня самого, — тут сразу заводили в предназачающуюся ему и его визави дверку, не давая пересекаться с другими гостями?
Лишнему в «Фазане» просто не было места, и это подкупало.
— Господин, прошу за мной, — представительного вида сотрудник сего заведения глубоко поклонился, когда миловидная девушка с холла «передала» меня ему на руки. — Господин Лазарь уже ожидает вас.
«Уже? Освободился раньше срока?» — промелькнула мысль между тем, как меня повели по коридорам, устланным тёмными с золотом коврами.
Здесь не было лишних дверей — лишь мягкое освещение, тишина и портреты личностей, ставших своего рода легендами. Кое-кого я даже знал, хвала моему экспресс-экскурсу в теорию этого мира, но подавляющее большинство лиц оставалось всего лишь лицами, неузнанными и серыми.
— Прошу, — мой проводник, трижды постучав в дверь, дождался короткого «войдите», и открыл её передо мной, отступив в сторону.
Поблагодарив его коротким кивком, я шагнул внутрь, мельком оглядевшись.
Переговорная была под стать гостинице — массивная мебель, камин, в котором потрескивали дрова, и снова портрет, но на этот раз принадлежащий самому Императору. Слева и справа от него висели портреты поменьше, изображающие предшественников владыки Первой Империи, а очерчивали эту композицию изгибающиеся двухцветные ленты сверху и снизу.
Альберт Лазарь стоял у окна, заложив руки за спину и глядя куда-то вдаль, на улицу. Он не обернулся на звук моих шагов, и в этой нарочитой небрежности я почувствовал знакомую игру — демонстрацию власти и превосходства, попытку заставить собеседника нервничать.
В прошлой жизни я видел этот приём десятки раз, и этот отголосок прошлого вселил в душу немного уверенного спокойствия.
— Отец, — я остановился в паре шагов от наличествующего
