Чиновник - Владимир Анатольевич Тимофеев

всё-таки техникум в своё время окончила. Ярославский химико-механический. В тридцать первом. Мы с Георгием там, кстати, и познакомились. А он меня потом в Харьков увёз. А как война началась, сюда эвакуировались...

— Подтверждаю, — сказал Геладзе.

— Георгий на фронт всё рвался, а его не пускали...

— И это тоже, — добавил мастер.

— Но своего он добился. Аж до Берлина потом дошёл...

— Сапёрной ротой командовал, — с гордостью заметил Георгий Гурамович.

— А я в это время на «Красном партизане» работала, начальником лаборатории.

— Канифольный завод? — уточнил Николай.

— Он самый, — сказала женщина. — Пока что артельный, но только боюсь, через год, через два его тоже, как «Северного кондитера» с «Мебельщиком» под Совнархоз отдадут. Я, правда, там уже не работаю, в пятьдесят пятом я в коопторг перешла, но всё равно обидно. Хорошее предприятие, загубят его совнархозовцы.

— Почему загубят? — не понял Стрельников.

— Все связи с соседними областями обрубят, как на «Кондитере», всю продукцию только по нашей области распределять начнут, а комплектующие-то и кое-какое сырьё туда раньше из Ленинграда да из Архангельска шло. Прежний объём производства поддерживать не получится. А если объём упадёт, упадет и зарплата. И люди потом начнут уходить, а новых не будет. Придётся тогда себестоимость поднимать, а следом конечную цену. Но цену формально поднять нельзя — план, и тогда надо будет что-то другое придумывать, завод перепрофилировать на другую продукцию, а это опять же люди и время. И деньги, конечно, куда же без них-то? Чай, коммунизм-то ещё не построили. А без денег, скажу я, даже в войну не работали. Вот как-то так, да.

— Ясненько, — почесал Николай в затылке. — Скажите, Нина Арчиловна, а у вас связи на «Партизане» остались?

— Остались? Конечно, остались, а как же? — удивилась заведующая. — Света Коровина... Светлана Петровна. Моя ученица. Лабораторией после меня там командует. А тебе-то это зачем?

— Знаете... есть такая группа веществ... технические лигносульфонаты...

— Знаю такие. В лесохимии они считаются бросовыми отходами. На «Партизане», как помню, их просто девать было некуда. Месяца три-четыре копили, а после вместе с мешками сжигали.

— А тебе-то это зачем? — повторил Георгий Гурамович вопрос супруги.

— Не мне, а нам, — поднял палец Стрельников. — У нас в армии эту фигню добавляли в растворы вместе с поташем, как пластификаторы. Поташ же, он же не только против мороза, он ещё схватывание ускоряет. А когда кладку ведёшь, надо чтоб смесь пластична была, как можно дольше, а иначе всё будет бессмысленно.

— И сколько минус твой этот поташ выдерживает?

— До минус тридцать — железно.

— До минус тридцать?! — уставился на Николая Георгий Гурамович. — Так какого тогда... ты мне про нитрит рассказывал?

— Так потому и рассказывал, что это одна добавка, а не две, как с поташем, — пожал Николай плечами. — Не знал, что их обе здесь можно найти, вот и думал: нитрит надёжнее.

— И сколько нам надо этого... лингвосу... тьфу ты, язык сломаешь!

Стрельников ухмыльнулся:

— Лигносульфоната. В нашем спецстрое его С-3 обзывали. И надо его на всю нашу кладку килограмма четыре, не больше.

— А поташа?

— Поташа-то? — Николай сделал вид, что задумался. — Ну, для начала килограммов, наверное, двадцать. А дальше посмотрим.

— Гарантируешь?

— Как коммунист коммунисту. Могу даже перекреститься, если не верите...

Поташ в коопторге Николай купил на свои. Семь пакетов-мешков по три килограмма, такая там была расфасовка (в расчёте на частников-мыловаров или красильщиков). Обошлись они бригадиру в сто сорок рублей. На объект он их нёс в рюкзаке (специально взял с собой на работу, уверенный, что понадобится). А ещё в рюкзаке лежали три пары толстых резиновых перчаток, пять марлевых масок и мотоциклетные очки «как у немцев». Нина Арчиловна настояла, чтобы он тоже их взял для работы с поташем, объяснив и ему, и мужу, что при гидратации карбонат калия переходит частично в щёлочь, а от щёлочи требуется защита.

Очки, перчатки и маски оплатил Георгий Гурамович. Когда они шли обратно, он всю дорогу бурчал, что так они все без копейки скоро останутся. Однако едва только Николай заикнулся, что деньги у него есть, осталось от армии, мастер сразу же заявил: «Покупать будем вскладчину. И не спорь. Если всё пройдёт так, как надо, расходы мы премией компенсируем...»

Лигносульфонаты Нина Арчиловна пообещала сама раздобыть. Сказала, что созвони́тся с Коровиной и договорится. И что килограмма четыре им этого лигносульфоната за так отдадут и даже бумагу выпишут...

* * *

С бетономешалкой «Леший» после обеда закончил. Ну, в смысле, отремонтировал.

— Да просто контакт закислился, вот и не фурычило, — ткнул он пальцем в коробку с электроподключениями. — А с механикой всё в порядке. Лет десять работать будет, ломаться там нечему... Ну, разве только подшипник накроется.

Мастер и бригадир мешалку проверили. Мешалка работала.

— А компрессор смогёшь? — указал мастер на давно уже неработающий ЗИФ-55.

— А что с ним?

— А не включается.

— Движок или воздух?

— Движок.

Левашов чуть подумал. Хмыкнул. Наклонил голову...

— Двигло́ на этом воздушнике от сто двадцатого ЗИЛа. Перебирал такие под Станиславом. Попробую завести. Но только, возможно, понадобятся расходники. Фильтр, масло и ещё кое-что, посмотрим... Да! А бензин у вас в баке есть?

— Бензин есть в бочке, — ответил Геладзе. — А по расходникам ты скажи, как узнаешь, что надо. Я на автобазу заявку дам.

— Ладно. Тогда приступаю...

На следующее утро Георгий Гурамович лично притащил на объект пластификатор к противоморозной добавке. Тот самый лигносульфонат с приставкой «технический». Четыре кило розовато-коричневого порошка в двух бумажных пакетах.

— Самому пришлось вечером на Канифольный переться, — сообщил он Стрельникову. — Нино́ обо всём там договорилась, надо было только забрать, ну, я и пошёл. Когда будем пробовать? Мне аж самому интересно.

— Завтра.

— А почему не сегодня? И потом завтра же воскресенье.

— Правильно. Воскресенье. Народу на стройке не будет, никто помешать не сможет. А то технология новая, мало ли что.

— Что значит мало ли что? — опешил Геладзе. — Ты ж говорил, что в армии так уже делали.

— Делали. Да. Но то армия, а это гражданка. Там приказ, а