Анатолий Радов - Начало пути

Я удивленно приподнялся и протянул руку. Холщовый мешочек тяжело лег на ладонь, я посмотрел на него с недоверием и медленно засунул во внутренний карман куртки. Точнее, за подкладку. Дно кармана было специально разорвано, мешочек скользнул вниз, я пощупал его уже через ткань и снова лег.

– А лучше ничего не давай, – сказала Руна. – Имею в виду привратников. Если прицепятся, скажи, что решил ступить на стезю Номана и следуешь в храм. Только смотри, чтоб монеты невзначай не звякнули, а то эти алчные твари найдут предлог, чтобы заставить тебя раскошелиться. А ночью так и вообще могут горло перерезать, потом вывезти на лодке подальше в море и выбросить.

– Прибьет к берегу, – непонятно зачем выдал я.

– Если в правильном месте выбросить – не прибьет. А они, поверь мне, знают, где это правильное место. Хотя это с обычными рабами да неосторожными сельчанами порой случается, а ты… – Руна потянулась к мечу, прислоненному к дереву, поднесла поближе и принялась рассматривать клинок на свету. – А ты не совсем обычный раб. Но и убивать стражников тебе не нужно, ведь так?

Я лишь удивленно выпятил губу. И не замышлял даже.

– Куда правильно выкинуть тела, ты не знаешь. – Руна хмыкнула. – А если вменят в вину убийство стража, то здесь придется отвечать по закону, перед городским судом, или пфаль-лурдом. И желание вступить в ряды слуг Номана тебя не спасет. Не возьмут уже. Убийство городских стражей – это дела светские.

– А рабство разве не светское дело? – поинтересовался я.

– Рабство не отнимает жизнь, а убийство отнимает, – медленно проговорила бабуля.

– Вот тут готов с вами поспорить. – Я повертел головой. Опять эта чревлова демагогия. – Рабство еще как отнимает жизнь. И намного коварнее и изощреннее, чем смерть.

– Я говорю тебе о законе, а не об отвлеченных смыслах. Закон таков.

Я отмахнулся:

– Все равно никого убивать не собираюсь, к чему обсуждать?

– Течение судьбы непредсказуемо. – Руна снова сделала клинок невидимым и приставила его к закрученному стволу молодой сейконы. Потом полезла в рюкзак. – Значит, так. Я тебе сейчас напишу список. Сначала основное, потом менее важное. Если будешь хорошо торговаться, то хватит намного больше полезного купить. Не бери сразу, сбивай цену вполовину, а там уже смотри.

Покопавшись с минуту, она достала кусок пергамента и глиняную баночку, в которой оказались чернила. Потом извлекла из рюкзака футляр и взяла одну из спиц.

– Самое важное – это хорошие сапоги. Лучше всего сделанные под заказ. Это примерно восемь золотых, – проговорила она с неким пафосом, принявшись усердно заносить сказанное на пергамент.

– Восемь золотых за сапоги? – хмыкнул я.

– Не хмыкай, – тут же отозвалась Руна. – Ты просто не знаешь, какие страшные волдыри натирают в походе скупердяи, экономившие на обуви. Ноги этих идиотов превращаются в кровавое месиво. Ты просто не знаешь, – повторила она, медленно выводя на пергаменте первую строчку списка.

Зато я знаю, как превращается в кровавое месиво спина человека, и слышал, как весело свистит при этом кнут. Сказать об этом так и подмывало. Но я промолчал.

Глава 29

Руна не шутила. Едва я проснулся следующим утром, как она тут же напомнила о втором заклинании Света. За вчерашний день я сильно устал, ведь даже после захода местного светила мы прошагали еще не меньше часа. Вдобавок перед сном была проведена очередная тренировка на износ, так что помимо усталости я чувствовал себя просто невыспавшимся. Но моя спутница спешила научить меня как можно большему, впрочем, я и сам проявлял рвение. «Срезни» следующего круга, увы, так и не выпросил, но зато улучшил два «щита» – воздушный и водный. По логике это надо было сделать еще давно, в первые дни нашей встречи, потому как плетение воздушные «путы» весьма популярно у охотников и городских стражей.

Восполненные вчера в очередной таверне продуктовые запасы были доедены на завтрак, и я приготовился принять «луч». Зачем мне это плетение и на кого оно действует, Руна доходчиво объяснила во время трапезы. Аспейны – мелкие демоны, нечто вроде бесов, слабые аземы – аналог наших вампиров, азы – мелкие духи, вызывающие болезни, тварасы – духи Огня. Все это – порождения Тьмы, кроме последних, примкнувших к ней несколько сотен лет назад.

Их же убивала и «вспышка», но она действовала, скорее, как защитное плетение. Окутывала тебя на несколько секунд слепящей сферой, и получалось нечто вроде «щита». Радиус и мощность зависели от круга плетения. «Луч» же можно было направить непосредственно на цель, и даже первый круг давал возможность атаковать с тридцати – сорока шагов.

К моему удивлению, приняв его, я почувствовал такую же боль, как и со «вспышкой», если не сильнее. Мощный взрыв изнутри, одеревеневшие мышцы и еще потеря сознания на несколько секунд, чего в прошлый раз не было. Поднимаясь с земли, я лишь глухо стонал и массировал челюсть, которую свело так, что открыть рот было невозможно, а прикусить веточку в этот раз никто не предложил.

– Ничего, ничего, – заботливо повторяла Руна, заглядывая мне в глаза. – Зато теперь ты хоть как-то готов к походу в Зыбь. Перед ритуалом посвящения обязательно скажи, что немного владеешь Светом. Тебя поставят на довольствие как воина-мага, а это и питание лучше и обмундирование. Но сапоги все же сам покупай. Ну и гамбезон с перевязью.

Не разжимая челюсти, засмеялся, если так можно сказать, одним носом, но Руна как обычно не обратила внимания. Во всем, что касалось Зыби, она сохраняла неподдельную серьезность. А вот мне стало смешно от такого сурового отношения именно к сапогам.

– А почему в этот раз так больно было? – спросил я, когда спазм жевательных мышц прошел.

– Слишком быстро принял два заклинания одной ветви. – Руна принялась укладывать в рюкзак тряпочки, которые использовались в качестве скатертей. Перед этим она их встряхивала, и летящие в траву крошки напомнили мне тех смешных коричневых зверьков. – Но времени, увы, у нас нет. Сегодня вечером будем почти у границы. Займись пока изучением «вспышки», а я вздремну чуток. Устала за эти дни.

Руна зевнула и улеглась прямо на землю, подложив под голову рюкзак.

– Впереди еще один вечер, – выдохнула она и закрыла глаза.

За «часок» я успел хорошенько разобраться со «щитами», а на «вспышку» потратил максимум минут пять. Зачем она мне вообще? Да если даже и понадобится, то не сегодня и не завтра, а скорее всего вообще никогда. Разве если только снова встречу грона, но и то – для вестника Тьмы нужны плетения третьего круга. И Альтор об этом говорил, и Руна не упомянула его в числе потенциальных жертв данных мне плетений.

А вот стихийные «щиты» в скором времени наверняка пригодятся. В том же Алькорде. Против тех же стражников.

Отдохнувшая Руна снова взвинтила темп до максимума, и я за каждые десять минут умудрялся отставать примерно на полсотни шагов. Бабуля останавливалась, ждала и снова улетала вперед метеором. Спасибо не ругала при этом. Понимала, как тяжело мне дается совмещение переходов и изматывающих тренировок. Впрочем, и я был не в обиде, а даже испытывал огромную благодарность. Если бы не она, где бы я сейчас был? И был ли вообще?

Обедали в придорожной таверне, в полном одиночестве. Даже трактирщик, принеся заказанные блюда, куда-то удалился. Да и вообще, что-то за последний день мы не встретили ни одного человека. Об этом я и спросил, чтобы просто завести разговор. Не люблю есть в молчании.

– Здесь новую дорогу сделали, в нескольких ригах, – стала объяснять Руна, накалывая на вилку кусочки мяса и щедро обмакивая их в соусе. – От развилки на границе отходит и полукругом идет мимо этих мест. Из-за разбойников. Шибко уж они шалили в здешних лесах. Да вот толку-то от этого ни на раз. Разбойники переместились вместе с дорогой, – Руна коротко хохотнула, – а трактирщику от этого беда. Вон и жаркое не первой свежести, чувствуешь? Подогрел, видать, вчерашнее, если не позавчерашнее.

Я согласно кивнул. Блюдо по вкусу явно не сегодняшней готовки, хотя мне на это было наплевать. После переходов по двадцать – тридцать риг за полдня не особенно приглядываешься к тому, что ешь, а просто ешь. Уплетая за обе щеки и едва ли не ощущая, как жадно расхватывают клетки поступающие белки, углеводы и жиры.

В первый раз за время нашего совместного похода расплачиваться пришлось мне. Руна намекнула, чтобы я поторговался, прямо и даже грубо указав хозяину таверны на несвежесть блюд. Но я не смог. Мне почему-то стало жаль этого худощавого пожилого ольджурца с потерянным и грустным взглядом. Ну не виноват же он, что из-за разбойников сделали параллельный тракт, оставив его за обочиной.

Отдав золотой, что было вдвое больше нужного, отказался от сдачи и с чувством глубокого удовлетворения вышел из таверны.

– Ну и дурак. Добреньким захотелось побыть? – буркнула Руна, когда мы сходили со ступенек, а я только пожал плечами.