Искра Свободы 2 - Александр Нова
Он остановился у старой бочки, которую кто-то использовал вместо стола, и наконец выдохнув, понизив голос почти до шёпота:
— Выяснил я кое-что про заброшенный храм. Буквально час назад.
Жан сделал паузу, будто эти слова сами по себе были тяжёлыми и требовали времени, чтобы осесть. Я почувствовал, как внутри что-то натянулось: похоже, новость была стоящая, но вряд ли приятная. И вряд ли эти сведения приблизят меня к избавлению от Меткой Владыки. Скорее добавят очередных проблем.
Я прислонился плечом к холодной стене дома и стал ждать продолжения.
— Из этого храма нашли несколько артефактов. Последняя находка — какая-то монета. Но не из серебра, а из меди и странной стали. И как только эта монета пошла по рукам, люди, причастные к находкам, начали исчезать.
Жан замолчал, давая мне время переварить.
— Ходят слухи, что эти люди не просто пропали. За ними пришла Инквизиция, — Жан сделал глубокий вдох и продолжил взволнованным шёпотом, в котором угадывались абсолютно не свойственные Жану панические нотки: — Инквизизия, спаси Владыка! Понимаешь, Эллади, с кем угодно можно договориться. Или убить, чтобы охладить пыл преследователей. Но не с Орденом. Если они вцепились в тебя, то уже никогда не отпустят.
Очень хотелось рассказать Жану про своего «друга»-инквизитора. И что ничего, вот я до сих пор жив. Но я этот порыв подавил: Жан был на грани нервного срыва, и одного упоминания таких «друзей» могло хватить, чтобы помощник Арно прирезал меня прямо здесь. Возможно, кого-то из тех, кто стал свидетелем его интереса к храму, Жан уже зачистил, чтобы даже намёка не было на его заинтересованность. Чтобы никто не мог донести или по неосторожности взболтнуть черно-красным.
Всё-таки репутация у Ордена среди местных покруче, чем у Испанской Инквизиции на Земле. Даже церковники любят пугать Карающей Дланью как чем-то неотвратимым и безжалостным, хотя сама Церковь к Инквизиции никакого отношения не имеет.
— А кто именно пропал? Судя по тому, что ты смог что-то узнать, большая часть людей наоборот, осталась целой и невредимой, — попытался успокоить я своего собеседника.
Жан ещё раз посмотрел по сторонам и уже без паники, но всё ещё шёпотом, ответил:
— Ты прав, исчезли только те, кто артефакты находил.
— Ты эти артефакты даже не видел. Так, только слухи собирал. За такое чёрно-красные не придут. Иначе им пол-баронства на костёр нужно отправить.
У любой власти, даже самой рьяной, есть предел усердия. Обычно он упирается в количество дров и свободного времени.
— Может, ты и прав, Эллади, но дальше копать про храм и Индульгенцию я не буду.
Я кинул на Жана злой взгляд:
— Это как понимать? Ты мне должен за Жосслена.
— Я уже в такое дерьмо влез, что считаю свой долг уплаченным. И не нужно настаивать на ином, — с угрозой в голосе ответил Жан, положив руку на кинжал.
А я ведь тоже был свидетелем интереса Жана. И вполне возможно, что он ищет предлог для моего устранения. Чтобы не быть виноватым в срыве охоты на Пятирога перед Арно, да и моим людям рассказать, мол, я сам на него напал и он лишь защищался. С моими модификациями (E) ранга убить меня Жан вряд ли сможет — я уже не тот беззащитный искупленец из баронского лагеря — но серьёзное ранение я получу. Да и в целом мёртвый Жан для меня бесполезен: охота на Пятирога на него завязана. Значит, придётся согласиться, но не прогнуться.
— Расскажи всё, что узнал. Плюс двадцать лоренов, и я буду считать, что мы в расчёте, — я немного наклонился вперёд и приподнял левую руку, чтобы принять первый удар кинжала на предплечье, если всё-таки дойдёт до драки. Жан отметил моё движение, но кинжал доставать не стал. — У нас завтра совместный выход. Ты точно уверен, что хочешь оказаться в лесу с четырьмя обиженными на тебя бойцами за нарушение тобой же данного слова?
Секунды шли, мы буравили друг друга взглядами, но ничего не происходило. Только ветер гонял по улице мусор. В итоге Жан отпустил рукоять оружия.
— Десять лоренов. И пять из них заберу за постой — вы и так уже седьмой день тут находитесь, хотя заплатил только за пять.
Я медленно, дозируя воздух, чтобы не услышал Жан, выдохнул. И кивнул.
— Заброшенный храм находится где-то на северо-западе от храма настоятеля Этьена. Но сам храм никто не видел. Артефакты находили в каком-то селевом потоке, что сошёл с гор. Больше ничего не знаю, — с этими словами Жан отсчитал мне пять лоренов.
Я спрятал монеты в кошель.
— Завтра всё в силе? Идём на охоту?
— Да, зайду с утра. Насчёт переправы, носильщиков и всего остального я договорился.
На том мы и расстались — Жан ушёл по своим делам, а я — в дом ночной гильдии. На обеспокоенные взгляды бойцов я беспечно махнул рукой:
— Ничего серьёзного. Поговорили по поводу утреннего выхода, а ещё арендную плату за дом взял.
Ребята не стали допытываться, тем более моя встреча прошла быстро и без видимых последствий. Мы разошлись по комнатам и почти сразу легли спать: завтрашняя охота требовала свежей головы.
* * *
Проснулся я опять раньше всех. «Ускоренный отдых (F) (⅖)» был просто превосходной модификацией. Я быстро составил письмо и отнёс его на местный аналог почты, которая принадлежала Церкви. Нутром чувствовал, что выражение «тайна переписки» для церковников звучит как богохульство. Ну и пусть читают: моё письмо выглядело как обычное торговое послание от мелкого купца. И, в сущности, именно им и было, если не знать истинного адресата.
Когда я вернулся, остальные уже проснулись и собрались. Не прошло и получаса, как в дверь постучали. Жан пришёл не один, с ним был десяток крепких носильщиков, нагруженных тяжёлыми капканами и мотками толстых цепей. Железо глухо позвякивало при каждом шаге, словно напоминая, на какого зверя мы собрались. Командовал носильщиками непонятный тип, которого Жан представил как Гастона — ещё одного человека Арно.
— Готовы? — спросил Жан, окинув нас взглядом. В глазах его всё ещё плескалась вчерашняя тревога, но вёл он себя невозмутимо.
— Готовы, — кивнул я.
Вооружившись копьями и щитами, оставив мечи дома — это оружие против человека, а не зверя — мы вышли из здания и направились к причалу за городом. Утро было свежим, почти холодным, а с реки дул сильный ветер.
У причала уже ждали несколько лодок. Мы погрузились, разместив снаряжение и оружие так, чтобы не перевернуться на середине реки. Лодки отчалили, и
