Реквием забвения - Михаил Злобин

— А? Что? — прервал избиение мальчишка. — Вы мне, веил’ди? Я не делаю ничего такого, я просто играюсь.

— Но ты же причиняешь боль этой девочке, — осуждающе покачала головой Сиенна.

— Я знаю. В этом и заключается смысл игры, — невозмутимо пожал плечами юнец. — Отец сказал, я могу делать со своими игрушками всё, что захочу.

— Разве тебе её не жалко? — предприняла последнюю попытку темноликая.

— Жалко? Вовсе нет! Эта у меня уже третья. Остальные сломались слишком быстро. «Бесполезные создания», — так про них говорит мой дедушка.

Дем-Сиенна молчала, не зная, что ещё можно сделать. Запретить что-то чужому ребёнку она не могла. В Капитулате позволялось только боготворить детей. А заниматься их воспитанием имела право исключительно семья.

— А если б я попросила тебя так не делать, ты бы послушался? — прибегла к последнему своему аргументу алавийка.

Мальчишка с сомнением оглядел свернувшуюся калачиком и хныкающую рабыню, а затем выразительно посмотрел на покрытого шрамами спутника Сиенны.

— Но я вижу, что даже вы, госпожа, поколачиваете свою игрушку. Почему же тогда мне нельзя?

Темноликая порывисто выдохнула и развернулась на пятках.

— Идём, Риз, — коротко бросила она и заспешила обратно к дворцу.

Полукровка не отставал. Шёл молча. Но хозяйка кожей ощущала, как из-под его маски ледяного безразличия пробивается нечто ранее невиданное. Осуждение? Вполне возможно.

Сиенна уже собиралась было пуститься в объяснения, но затем одёрнула саму себя. Почему это она должна оправдываться перед своим рабом? В конце концов, Риз сам избрал Капитулат новым домом. И если он ожидал от здешних порядков чего-то иного — это исключительно его личные проблемы.

* * *

— А вообще, Риз, нам с госпожой очень повезло! — пыхтела Лира, прижимая к себе увесистый плетёный короб, в который были уложены кувшины с маслом. — «Ошейникам» куда хуже нашего живётся, уж поверь!

— Кому? — не понял девушку спутник, тоже нагруженный объёмистой поклажей в виде пухлого мешка.

— Кому-кому, да вот им! — кивнула подбородком рабыня в сторону нескольких человек с мётлами и деревянными лопатами.

Облачены они были в грязно-серые рубища, а на шее каждого красовался тяжёлый чугунный ошейник. Рядом прогуливался надсмотрщик, тоже из числа невольников, и поигрывал деревянной дубинкой, следя за тем, чтобы никто не отлынивал.

— Вот уж кому и правда сложно позавидовать, — продолжала болтать Лира. — Представь, каково это целыми днями напролёт заниматься одной и той же работой. Чистить улицы, либо нырять в зловонные стоки, либо вдыхать острую пыль на каменоломнях, либо сливать нечистоты. Нас-то хотя бы веил’ди Сиенна может за маслом послать, а может и за хлебами. В жизни «ошейников» же нет никакого разнообразия. Если они получили в руки метлу или кирку, то заранее знают, что им и умереть с ними суждено. Разве не печально?

— И за что им такая участь? — спросил Риз.

— А? Не знаю. Да ни за что, наверное, — пожала плечами Лира. — Просто не повезло. Они самые дешёвые рабы, годные лишь для выполнения простейшей работы. У нас с тобой… Ой! Быстро, кланяйся!

Девушка, завидев, как перед ними выплывает бирюзовый паланкин с четвёркой носильщиков, резко прервалась и согнулась пополам. Её спутник, закинув на спину мешок, повторил то же самое. Так они и стояли до тех пор, покуда атласные носилки не миновали их.

— Фух, чуть плетей не получили, — облегчённо выдохнула рабыня. — Так о чём это я? Ах, да! Вот у нас с тобой, Риз, в хозяевах один только славный клан Дем. А у «ошейников» — каждый истинный гражданин. Вот и представь, каково им.

— Да уж, несладко, — отстранённо пробормотал собеседник.

— Пф… Риз, иногда мне кажется, что тебя ничем нельзя пронять! — то ли восхитилась, то ли осудила его спутница. — О, а хочешь, расскажу, как живут «ошейники?» Может, хоть это тебя удивит. Смотри, видишь вон те каменные ульи? Ну вон же, выглядывают из-за забора!

— Ты про многоэтажные инзалы, в которых живут практически все городские рабы? — уточнил полукрова.

— А, так ты даже название их знаешь, — разочарованно протянула девушка. — Но всё равно, вообрази, каково это жить в такой громадине, населённой сотней таких же бедолаг! Я слышала, что у «ошейников» нет никаких личных вещей, кроме койки, на которой спят. Да и с той могут выгнать те, кто посильнее.

— Поместье клана Дем для нас всё равно что рай, — хмыкнул Риз.

— Ну да, вообще-то! — не оценила безучастности собеседника Лира.

За такое пренебрежительное отношение девушка решила изобразить обиду на полукровку. Но идти в молчании для неё оказалось куда более тяжким испытанием.

— Риз? — позвала она.

— Что?

— А ты сыграешь нам сегодня на калимбе?

— Извини, но не могу. Госпожа разрешила лечь спать сразу же после ужина.

— И куда в тебя столько сна влезает? — насмешливо фыркнула рабыня.

Полукровка лишь пожал плечами, и до самого поместья Дем неохотно участвовал в разговоре. Лира даже не могла понять, что утомило её сильнее — тяжёлая корзина с маслом, или бесплодные попытки втянуть Риза в беседу. Странный он всё-таки. Но зато как волшебно играет на своей коробочке…

Пара рабов уже шла через двор, таща свою поклажу, но не подозревала, что за ними пристально наблюдает один из членов клана. Молодой Дем-Хаасил, глядя на удаляющийся силуэт богомерзкого полукровки, яростно сжимал кулаки и стискивал челюсти. Сын Сиенны ненавидел этого выродка и желал ему самой лютой гибели. Да вот только он, похоже, оставался в меньшинстве.

Мать в проклятом смеске души не чаяла и каждый вечер слушала его глупую раздражающую музыку. Она не просто привела его в поместье Дем, но ещё и взяла под покровительство клана! Теперь от ублюдка нельзя было даже избавиться руками Службы Порядка.

Сальран — сенешаль поместья, видя расположение госпожи, тоже старался мягче относиться к бывшему оборванцу. А остальные рабы разве что на коленях не ползали перед менестрелем, умоляя сыграть что-нибудь и для них. Лишь тупица Дайвен, который даже среди прислужников его профессии не выделялся сообразительностью, не боялся в открытую выказывать обожжённому полукровке свою неприязнь.

Именно поэтому Дем-Хаасил избрал Дайвена для воплощения своей задумки. Всё должно решиться сегодня ночью…

* * *

Под покровом темноты две фигуры пробирались через внутренний двор к рабским баракам. Повезло, что