Чародейка по вызову (СИ) - Тая Ан

А что, если я буду первой?

Покачнувшись на ослабевших ногах, я едва не выронила заветную склянку. Полагаю, она мне ещё пригодится…

Заснуть и правда не вышло. Мося деловито шуршал в темноте, устроив охоту за мышами, а я вздыхала, взвешивая все имеющиеся варианты развития событий. Впору было гадать на ромашке. Любит — не любит, казнит — не казнит.

Но не за этим же он упрятал меня в подземелье? Разве не для того, чтобы защитить? Кажется, я совсем запуталась

Заснуть удалось только под утро, когда Мося, налопавшись ни в чём не повинных пищалок, свернулся на полу возле моей кровати и сыто поуркивал. Опустив руку, я легонько поглаживала этот плотный сгусток шерстяного мрака, и это успокаивало лучше всякого зелья.

Ведь ты не дашь меня в обиду, Мося? Ведь не дашь?

31

Утро следующего дня началось внезапно. Я проснулась от стойкого чувства, что в комнате, помимо Моси, есть кто-то ещё, и открыла глаза.

Опасения подтвердились. В кресле напротив кровати восседал главный инквизитор и смотрел на меня так, словно собирался убить в эту же минуту, и сейчас морально готовился к неприятной процедуре.

Я сглотнула, судорожно вспоминая, чего ещё могла натворить за ночь. Но в голову ничего не приходило. И потому я догадалась спросить:

— Что?

— И вам доброе утро, госпожа чародейка.

Начало мне не понравилось.

Моси нигде не было видно. Наверное, затаился в сундуке. На его месте я бы тоже спряталась от греха подальше, но мне было некуда. А в сундук я наверняка не влезу. Это Мося компактный…ему повезло.

Доброе утро? Ну не знаю. Доброе ли? Судя по тяжелому взгляду инквизитора, добро тут не при чём. Я протерла глаза и села на кровати.

В руках инквизитор вертел склянку. Ту самую, с зельем огнеупорности.

— Как ты относишься к огненной магии, Стася?

— А как я должна к ней относиться?

Он вздохнул, глядя прямо перед собой.

— Есть ли у тебя врождённая устойчивость к огненной магии?

Донельзя взволнованная вопросом, я пожала плечами, не сводя взгляда с мужских пальцев. Даниэль вернул склянку на стол, и в его ладони вспыхнул маленький огонек. Взлетев в воздух, он уселся на моё плечо.

Я недоуменно посмотрела на инквизитора. Ну и? Однако, стоило огоньку коснуться оголенной кожи, как я зашипела, стряхивая с себя опасную магию.

— Что всё это значит?!

Даниэль поджал губы и снова вздохнул, протягивая мне склянку с мазью от ожогов.

Мужчина молчал до тех самых пор, пока мне не надоело. Ну посиди тогда, подумай. А я пока схожу освежиться в свой закуток.

Холодная вода приятно охладила лицо, но в мыслях царил полный хаос. Сердце билось, как не своё, предвкушая очередные неприятности.

Ну а что ещё можно было предвкушать?

Эх…пережить бы это всё, и возьму отпуск! На месяц! Буду есть фрукты, валяться на пляже и думать забуду обо всяких там неприятностях! Нервы дороже. А их такими темпами у меня вскоре и не останется вовсе.

А пока допрошу-ка я Даниэля по поводу информации, которую узнала из записки Гирша.

Но, стоило мне шагнуть из ванной, как я очутилась в руках инквизитора. На этот раз ещё и в буквальном смысле. И все недавние мысли мигом вымело из головы.

— Ты же понимаешь, — горячо зашептал он, прижимая меня к себе, — что я не могу тебя ему отдать? Просто не могу… Но, если это вопрос жизни и смерти, то мне придётся, как бы я ни пытался этого избежать!

О чём это он вообще? Отдать кому? Чьей жизни и смерти?

Однако возможности задать вопрос у меня не было. Потому что Даниэль вдруг закрыл мне рот поцелуем.

Да сколько ж можно то, а?!

В душе на секунду шевельнулось какое-то сомнение, но я его с готовностью отмела. Нет, Даниэль точно не собирался меня убивать. Собираются убивать, наверное, как-то иначе.

А сейчас мужчина вел себя так, словно…любил. Как там, интересно, поживает зелье избавления от зависимостей? Хотя… какая разница?

В кои-то веки мне хоть ненадолго захотелось забыть обо всём и просто делать то, что хочется. Не думать, что над головой повис целый межгосударственный конфликт, возможная война, потенциальная казнь и бог весть что ещё.

Пусть хоть пожар, хоть армагеддон… я не знаю, что будет с нами завтра. Всё слишком зыбко и непонятно, чтобы перестать наслаждаться жизнью и лучшим, что в ней есть.

Я поддалась внезапному безумию и охотно подставляла лицо чужим губам, обнимала, как в последний раз, целовала в ответ и таяла, слыша его сладкий шепот. Он повторял, что никому меня не отдаст, что защитит любой ценой, даже если ради этого придется пойти на убийство. И что я не пострадаю, он даёт слово главного инквизитора.

Я недоумевала, как могут быть связанны его слова с его действиями. А потом до меня вдруг дошло.

Магическая печать засветилась, приоткрывая каменную дверь, и мы услышали вежливый стук, а затем мрачный голос стражника:

— Объявления о казни готовы. Прикажете развешивать?

Даниэль медленно разжал руки, сделал шаг назад и вышел за дверь. А я так и осталась стоять, глядя в каменную стену с истаявшей печатью.

Ну и как это понимать?

Объявления о казни? Серьезно? Но почему? За что…

В глазах предательски защипало. Я уселась на ковер, поджав под себя ноги и обняла колени. Почему он не мог мне просто всё объяснить? Почему?

На губах всё ещё горели чужие поцелуи. Глубоко вздохнув, я открыла глаза и поняла, что свет снова исчез, а передо мной восседает улыбчивый Мося.

Шершавый язык прошелся по моему запястью, и я потянулась, чтобы погладить сгусток тумана чуть выше алеющих глаз. И тут меня вдруг осенило…

А почему это у меня ничего не зудит и не жжется? Браслет! Я ощупала обе руки. Пусто. Где браслет? Мося, включи свет! Браслет пропал!

* * *

Не то, чтобы я сильно горевала о потере, но сам факт пропажи не мог не настораживать. Как, кто, зачем?? А главное, не объявится ли браслет обратно в самый неподходящий момент?

Однако, на всякий случай загнав Мосю обратно в сундук, я внимательно оглядела каждый сантиметр своей тюрьмы. Проверила полки, ванную, перетрясла кровать…браслет как в воду канул.

Хотя, может оно и к лучшему?

Минус одна головная боль. Но плюс еще одна куда более значимая. Если при наличии треклятого браслета я переживала за жизнь инквизитора, то теперь со всей серьезностью призадумалась о своей.

Мося устал