Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский
Секунду он смотрел на меня, оценивая. Потом твердо кивнул.
— Спасибо… — он замешкался на мгновение. — Спасибо, Дмитрий.
Он развернулся и пошел догонять своих.
Я остался один в пустом коридоре.
Посмотрел на закрытую дверь реанимации.
В голове всплыла картина: Мария, поддерживающая мать Ильи. Отец, сжимающий мою визитку. Простые, честные люди, чья жизнь только что чуть не рухнула в пропасть.
Эти выродки чуть не уничтожили жизни целой семьи. Просто так. Мимоходом, как сопустствующий урон.
Но Илья выживет, и его близкие выстоят. Я дал им опору, и они справятся.
А я… У меня другая задача.
Я найду тех, кто нажал на спуск. И тех, кто отдал приказ.
И тогда никаких фактов и прогнозов им уже не понадобится.
Глава 2
Автоматические двери разъехались, выпуская меня в ночную прохладу.
В холле, прямо у выхода, стоял кофейный автомат. Старый, обклеенный стикерами, но рабочий. Я пошарил по карманам, нашел мелочь. Монета звякнула, проваливаясь в нутро машины. Нажал кнопку «Двойной эспрессо», добавил сахару.
Стаканчик был бумажный, горячий, обжигал пальцы. Жидкость внутри напоминала по вкусу жженый гудрон, разбавленный сиропом, но на вкус плевать. Нужны были кофеин и глюкоза, топливо для мозга.
Я сделал глоток, поморщился, вышел на крыльцо.
— Дмитрий Сергеевич Волконский?
Ко мне шагнули двое. Форма полиции, фуражки, кобуры. Молодой лейтенант с планшетом и сержант постарше, с усталым лицом.
— Он самый, — я не остановился, сделал еще глоток.
— Лейтенант Скворцов, городское управление, — он козырнул, но без особого рвения. — Мы вас ждем. Почему вы покинули место происшествия до прибытия наряда?
Вопрос стандартный. Процедурный. Лейтенант смотрел на меня с легким вызовом — мол, чиновник, думает, ему все можно.
— Потому что у моего сотрудника — моего друга — пробита грудная клетка, — спокойно ответил я. — Ждать, пока вы соизволите явиться, времени не было. Я должен был знать, что с ним.
— Это нарушение процедуры, — набычился лейтенант. — Вы могли уничтожить улики.
— Улики — это битое стекло и кровь на полу? — я посмотрел на него поверх стаканчика. — Самоход ушел. Черный седан, номеров было не разглядеть, стекла тонированы. Ушли в сторону промзоны. Если бы вы объявили план «Перехват» полчаса назад, был бы толк. А сейчас вы тратите мое время.
Лейтенант покраснел, открыл рот, чтобы огрызнуться, но сержант тронул его за рукав. Видимо, узнал. Или просто был умнее.
— Нам нужно взять с вас показания, Дмитрий Сергеевич. Формальность.
— Завтра, — отрезал я. — Присылайте человека в ММР. Мой секретарь выпишет пропуск. А сейчас я занят.
Я прошел мимо них, спускаясь по ступеням.
В спину мне никто не крикнул «стоять». Полиция. Они здесь для галочки — как и в целом в Каменограде. Опишут место преступления, подошьют папку… Их бы воля — так и вовсе подождали бы, пока дело не закроется за давностью лет. Только слишком оно громкое, придется им имитировать бурную деятельность, чтоб погонов не потерять.
Надеяться на них — глупость. Даже с Гавриловым и его бандой местная полиция не разобралась за столько лет, а ведь у них все схемы лежали на поверхности.
Я отошел в тень деревьев, подальше от света фонарей.
Допил кофе залпом, смял стаканчик и метнул его в урну. Попал.
Итак. Анализ.
Кто это был?
Салтыков? Нет. Это не его стиль. Мы заключили сделку: он слил Гаврилова, я получил титул и оставил его в покое. Салтыков — игрок системный, прагматичный. Ему не нужен шум в провинции, ему нужно сохранить лицо и влияние в столице. И он их может даже преумножить, публично поддержав наши проекты — мы ведь его министерство, наши достижения есть его достижения. Мстить мне сейчас — это мелочно, глупо и невыгодно. Салтыков не идиот. Он отметается.
Гаврилов? Он нейтрализован. Его сеть разбита, активы под арестом, сам он, если верить Милорадовичу, поет соловьем в камере, надеясь скостить срок. Даже если бы он мог заказать убийство из тюрьмы — у него нет таких людей с таким оружием. Да и автоматная стрельба в городской черте? Грязно, грубо, даже для него.
Зацепин, Зотов? Мелкая рыбешка. Трусы. Они могут нагадить под дверью, написать донос, саботировать поставку. Но стрельба из автоматов средь бела дня (или вечера) — это не их уровень. Кишка тонка.
Тогда кто?
Вывод напрашивался сам собой, и он мне не нравился.
Неизвестная переменная.
Кто-то новый. Кто-то, кого я не вижу на своей карте. Или кто-то старый, кого я списал со счетов слишком рано.
Это мог быть «хвост» от людей Гаврилова, решивший отомстить за босса? Вряд ли. Слишком профессионально для бандитской «ответки».
Это могла быть третья сила? Конкуренты Салтыкова, решившие убрать его протеже (коим я формально являюсь для внешнего мира)? Возможно.
А может, я где-то пережал. Где-то залез туда, куда лезть не следовало, и даже не заметил этого.
Я смотрел на темные окна домов.
Проблема не в том, что у меня есть враг. Проблема в том, что я не знаю его имени, мотивов и ресурсов. Я слеп.
А вслепую воевать глупо и неэффективно. Нужны данные.
Мне нужно пересобрать систему безопасности. Моя квартира, мои маршруты, люди вокруг — всё теперь под угрозой. «Циклон» — это хорошо, это щит от политических атак. Но от пули семь-шестьдесят-два (или пять-сорок-пять) газетные статьи не спасут. Тем более что моему новому врагу, очевидно, совершенно начхать на публичность.
Нужна физическая защита и разведка.
Я достал телефон.
Ночь на дворе, но князь не спит, я уверен. Тоже думает, тоже соображает. Надо бы объединить наши умственные мощности.
Набрал номер.
— Да, — голос Милорадовича был бодрым, будто он сидел с чашкой кофе и ждал моего звонка.
— Я вышел. Полиция бесполезна, — сказал я, глядя, как патрульная машина отъезжает от больницы.
— Ожидаемо. Илья?
— В коме. Стабилен.
— Хорошо. Ваши мысли?
— Это не Салтыков. И не местные. Кто-то зашел с фланга. Нам нужно обсудить стратегию. Там, где нас не прослушают.
— Конспиративная? — коротко спросил князь. Та самая квартира в старом фонде, где мы планировали операцию против Гаврилова. Тихая, проверенная, без лишних ушей.
— Да. Через сорок минут.
— Буду.
Конец связи.
Я направился к
