Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 - Виктор Петровский
Я не испытывал к ним ненависти. Презрение — да. Раздражение — безусловно. Но это не было личным.
Сейчас все изменилось.
Они стреляли в меня, и едва не убили моего друга. Безоружного парня, который просто хотел отпраздновать, наконец, результаты своего труда. В человека, который верил в то, что мы делаем.
В прошлой жизни я слышал фразу: «Глаз за глаз — и весь мир ослепнет». Очень разумное, правильное, доброе высказывание, я согласен с ним на все сто процентов.
Тем лучше, что про «око за око» речи совершенно не шло. Илья, в конце концов, выжил, и будет жить.
А они — нет.
За глаз заплатят двумя, и зубами, и языком — вместе с дурными головами.
Я не знал, кто именно отдал приказ, как и имен исполнителей. Пока что. Но это была просто задача, переменная, которую нужно найти правильным уравнением.
Нужно только всмотреться, найти схемы, связи, нити, использовать все ресурсы, которые у меня есть и достать те, которых пока нет. Все деньги, всю власть, всю магию, до которой только смогу дотянуться. С самим дьяволом по рукам ударю, если понадобится.
Но уничтожу. Не посажу, не разорю — уничтожу.
Я уже собрался подняться, созвониться с Милорадовичем, назначить встречу и взяться за работу в этом направлении, как вдруг увидел новых посетителей.
И даже не будучи с ними знакомым сразу понял, кто это.
Мать Ильи — полная женщина в расстегнутом старом пуховике — прошла через двери, будто замерев на пороге. Не плакала в голос, но раскачивалась из стороны в сторону, издавая тихие, скулящие звуки. Рядом с ней — отец. Крепкий мужик с обветренным лицом и мозолистыми руками, он выглядел совершенно потерянным. Комкал в огромных ладонях шапку, сжимая ее так, что побелели костяшки на пальцах.
Мария стояла чуть поодаль, прижавшись спиной к стене. Она обхватила себя руками, словно пыталась удержать тело от распада. Её трясло крупной дрожью.
Типичная картина шока. Еще минута — и начнется истерика. Неконтролируемая, громкая и бессмысленная. Толку от нее никакого, только последние силы выжигает и ввергает в отчаяние.
Этого допустить нельзя. Панику нужно гасить в зародыше, как пожар.
Я подошел к ним. Шаг твердый, размеренный, спина прямая. Им сейчас не сочувствие нужно, а стержень, за который можно ухватиться, чтобы не утонуть.
Я опустился на корточки перед матерью Ильи, оказавшись на одном уровне с её лицом.
— Зинаида Петровна? — спросил я, вспомнив имя из личного дела Ильи.
Она подняла на меня затуманенный, расфокусированный взгляд.
— Вы… Вы кто? — голос у неё дрожал.
Хороший вопрос. Кто я? Начальник? Авантюрный чиновник, по чьей вине её сына нашпиговали свинцом?
— Я друг Ильи, — твердо сказал я. — Дмитрий.
Я положил свою ладонь поверх её руки, судорожно сжимавшей край куртки. Сжал крепко, фиксируя контакт. Тепло и давление — простейшие сигналы реальности.
— Смотрите на меня, — скомандовал я.
Она моргнула, пытаясь сфокусироваться. В глазах плескалась паника.
— Дышите, — сказал я ровным, низким голосом. — Вместе со мной. Медленно. Вдох. Раз-два-три. Выдох.
Зинаида Петровна всхлипнула, сбиваясь.
— Еще раз, — настойчиво повторил я, не отпуская её руку. — Смотрите мне в глаза. Вдох. Глубокий. Раз… Два… Три… Выдох.
Мы сделали это трижды. На третий раз её дыхание выровнялось, синхронизировавшись с моим, взгляд прояснился. Она вернулась в «здесь и сейчас».
Я встал. Окинул взглядом всех троих: отца, мать, Марию. Теперь, когда их внимание было на мне, нужно было дать им фундамент. Логику. Опору.
Мой голос звучал спокойно, но жестко. Не как угроза, а как инструкция по выживанию.
— Слушайте меня внимательно. Паника Илье не поможет. Сейчас я дам вам факты.
Я поднял один палец.
— Факт первый: Илья жив. Сердце бьется.
Второй палец.
— Факт второй: Он находится в ведомственной клинике ММР. Здесь лучшее оборудование в городе. Князь Милорадович лично распорядился подключить трех лучших целителей области. С ним работают профессионалы высшего класса.
Третий палец.
— Факт третий: Врачи ввели его в магическую кому. Не пугайтесь этого слова. Это стандартная медицинская практика. Они отключили сознание, чтобы организм не тратил силы на эмоции и боль, а направил весь ресурс на восстановление тканей. Это правильное, инженерное решение для ремонта организма.
Четвертый палец.
— Факт четвертый: Прогноз положительный. Жить будет. Когда очнется — вопрос времени и регенерации. Может, завтра. Может, через неделю. Но он очнется.
Я сделал паузу, проверяя реакцию. Отец перестал терзать шапку. Мать замерла, впитывая слова. Мария отлипла от стены. Они впервые за этот час перестали тонуть в ужасе и начали слушать.
Теперь — загрузить мозг работой. Действие убивает страх.
— Сейчас у каждого из вас есть боевая задача, — продолжил я тоном, не терпящим возражений.
Я посмотрел на мать.
— Зинаида Петровна, вы остаетесь здесь, у палаты. Врачам в любой момент может понадобиться информация: детские болезни, аллергии на зелья, непереносимость препаратов. Вы должны быть готовы ответить. Вы нужны здесь как источник информации. Это важно.
Она кивнула. В глазах появилась осмысленность — у неё есть дело. И больничная карта ее заменить не могла, Илья был из тех, кто к врачу ходит раз в двадцать лет.
Я повернулся к отцу. Достал из кармана визитку (свой личный номер), протянул ему.
— Андрей Викторович, вы — связной. Вот мой прямой номер. Если понадобится что угодно — редкие лекарства, перевод в другую палату, деньги, документы — звоните мне. В любое время дня и ночи. Я решаю любые вопросы. Держите телефон под рукой.
Отец взял визитку, бережно, будто какую-то драгоценность, и убрал в нагрудный карман.
— Мария, — я перевел взгляд на секретаря. — Твоя задача — логистика. Отведи Зинаиду Петровну и Андрея Викторовича в буфет. Купи воды, заставь выпить горячего чая. Посидите там десять минут, переведите дух, потом вернетесь на пост. Выполняй.
Мария судорожно вздохнула, кивнула. Механически, но она начала двигаться. Подошла к матери, взяла её под руку.
— Пойдемте, теть Зин… Пойдемте.
Они двинулись по коридору. Отец пошел следом, но я придержал его за плечо.
Он остановился, глядя мне в глаза. В его взгляде был немой вопрос и страх, который мужская гордость не позволяла выпустить наружу.
— Запомните, Андрей Викторович, — сказал я тихо,
