Начальник милиции. Книга 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Чего ни-ни — не понятно, но спорить и уточнять никто не стал.

— Да-а… — раздался в ответ нестройный хор.

— Не да, а так точно! — чуть не выдернул себе ус шеф. — Войско, твою мать! Эх…

— Да не кипишуйте, Петр Петрович, — я подошел к шефу и стал негромко вещать ему, чтобы никто не слышал, как наставляю. — Награждать же, вроде, едет, а не с проверкой.

— Ох, Сан Саныч, — вытер рукавом лоб Кулебякин. — Сроду к нам такие делегации не приезжали с поздравлениями. Чтобы вот так поощрить перед строем, да еще сам Строкин, а не кадровик его? Чую, накрутят хвоста, а у меня перевод на носу. Вот и волнуюсь с утра… Три кружки кофе выпил и полпачки скурил.

— Да все нормально будет.

Майор повернулся к строю и проговорил уже громко:

— Морозов остается за старшего, а я пойду встречу начальство. Голенищев, прическу поправь! Отрастил патлы, постричься не мог?

— Так вчера стригся, Петр Петрович, — заверил в ответ следователь.

— А-ай, — махнул на него рукой шеф и, бряцая медалями на парадном кителе, нервным колобком ускакал встречать делегацию из области.

Вскоре вернулся с сияющей мордой, с генерал-майором Строкиным и с каким-то полковником субтильного вида, напоминающим кадровика, еще с ними майор был, но тот больше на милиционера похож. Морды, за исключением генеральской, мне не знакомы, но по холеному блеску щек, вальяжности в движениях и легкой гусарской ленце в сытых взглядах видно было, что все они прямиком из главка и находятся под крылом Строкина. Приближенцы, так сказать, «адъютанты». Ну или, по-нашему, по-простому — жополизы.

Кулебякин и троица прибывших приблизились.

— Становись! — скомандовал подскочивший к строю шеф. — Сми-ир-рна-а!

Потом майор, чеканя шаг (старался как мог, хотя иногда промахивался мимо такта-ритма), приблизился к генералу, который стоял, замерев глыбой, перед нами с рукой у околышка фуражки.

— Товарищ генерал-майор, личный состав ОВД Зарыбинского горисполкома построен. Доложил начальник отдела, майор милиции Кулебякин.

— Здравствуйте, товарищи! — гаркнул генерал, а Мухтар в вольере залаял.

— Здра!.. Жела!.. Твищ!.. Генерал! — отгавкались мы дружно и громко, перкричали даже Мухтара.

Получилось лучше, чем обычно, хотя строевые подготовки проводились у нас редко. Я уже сколько здесь, а не помню ни одной.

— Вольно! — генерал убрал руку от головного убора, а строй чуть шевельнулся, выдохнул, принимая удобную позу для стояния.

— Сегодня я зачитаю важный приказ для вашего отдела! — как-то по-торжественному вещал Строкин. — Все вы знаете о том, что в Зарыбинске задержан военный преступник, на чьем счету во время войны было немало жертв из числа мирного населения. Дело резонансное, громкое, на самом верху нас отметили. А я хочу поблагодарить за службу лично капитана милиции Морозова Александра Александровича.

— Товарищ генерал, — шептал начальнику Кулебякин, но делал это так громко, что все мы расслышали его слова. — Морозов — старший лейтенант. Вот только что звание получил.

Да уж, ведь именно в тот день, когда я проставлялся, и мы всем коллективом обмывали звёздочки, и началась погоня за Сафроном — и Святошей.

— Нет, товарищи, — светил улыбкой аки боженька генерал. — Я не ошибся.

И он зачитал приказ, в котором говорилось о присвоении мне звания капитана милиции раньше срока за особые служебные заслуги и обезвреживание опасного преступника, скрывавшегося много лет под другой личностью.

— Капитан Морозов, — скомандовал в конце зачитывания генерал. — Для вручения погон выйти из строя!

Я вышел из линии коллег, промаршировал до генерала и его свиты. Не сбился, не запнулся, получилось неплохо. Видимо, навыки всплыли из школы милиции — тело помнит.

Встал перед генералом, а тот торжественно вручил мне капитанские погоны.

Самое красивое звание — капитан. Звездочек много и звучит хорошо.

— Служу Советскому Союзу! — взяв погоны в левую руку, я приложил к фуражке правую.

Генерал пожал мне руку, и я уже хотел было возвращаться назад, но Строкин меня остановил.

— Это еще не все… — хитро щурился он, поглядывая то на меня, то на Кулебякина, то на остальной личный состав отдела. — Основной приказ я еще не зачитал, товарищи.

Ему кто-то из свиты подал очередную бумажку, и генерал стал вещать другой приказ по личному составу, в котором говорилось о кадровых перестановках. Заканчивался приказ словами:

— Назначить на должность начальника милиции ОВД Зарыбинского горисполкома капитана милиции Морозова Александра Александровича с должностным окладом…

Далее шло перечисление денежных надбавок (секретка и еще какие-то), которые положены мне были к ежемесячной выплате, как начальнику ГОВД. Я уже не слушал, не вдавался, эти подробности меня слабо интересовали, а вот новость о новой должности, конечно, категорически, обрадовала.

Народ замер, не веря своим ушам. Обычно такие бюрократические проволочки, как назначение или перевод, длились месяцами. Рапорт на то, что согласен с предложенной должностью, я написал, но и сам не думал, что все так быстро случится. Ну и о том, что я буду начальником — никто особо не знал. Только Мария Антиповна и сам Кулебякин были в курсе. А для остальных это оказалось полным сюрпризом. Причем, судя по громким аплодисментам — очень даже приятным сюрпризом.

Радовался и Кулебякин, ведь его этим же приказом передвигали на вышестоящую должность начальника УВД Угледарского горисполкома.

— Подполковника, наконец, получу, — еле слышно выдохнул Петр Петрович, смахнув скупую милицейскую слезу.

Я его услышал и шепнул:

— Поздравляю, товарищ майор.

Аплодисменты стихли, Строкин еще что-то вещал о приоритетных задачах по охране общественного порядка, о роли партии и народа в нашей совместной деятельности и прочих наших кораблях, которые бороздят просторы Вселенной. Я не слушал, а был немножко придавлен счастьем. Никогда бы не подумал, что буду так рад новой должности, учитывая, что совсем недавно был совершенно по другую сторону «баррикад». Подумать только, а теперь вот он я — начальник милиции!

Мысли роились и не хотели укладываться в голове. Многое за эти секунды, показавшиеся долгими, всего передумал. Начиная от обновления автопарка ГОВД и заканчивая переселением Мухтара из уличного вольера в место более престижное. Ведь он теперь пес начальника. Стало быть, зам, получается. Ха!

После официальной части делегация двинулась по кабинетам, традиционно заглядывая в каждый уголок. Показывая свою сопричастность к рабочему процессу борьбы с провинциальной преступностью. Марафет мы, конечно, успели в здании навести. Как и полагается, вымыли все с порошком и хозяйственным мылом. Ненужные бумажки попрятали, нужные — красиво выложили на видное место.

Пока Кулебякин по старой привычке на правах старшего водил свиту по помещениям, я во дворике принимал поздравления от коллег. Радовались все, как дети. Петр Петрович был свой человек, а меня, видимо, считали еще более своим. Совсем своим, в доску — мне и это, выходит, в полной мере удалось.

И потом, что же ребятам не радоваться. Обычно на такие начальственные должности присылали сверху злого варяга-карьериста, а не назначали из доморощенных, чтобы проще было за ниточки тянуть и управлять ОВД из главка. А тут такая новость — теперь Морозов начальник. Учитывая, что в коллективе я давно пользовался авторитетом, и каждый обращался периодически ко мне то за советом, то за помощью — лучшей кандидатуры для шефа они и представить не могли. А что касается меня, то я согласен управлять таким коллективом. Хорошим, дружным и работоспособным.

Все проходило гладко. Даже пресса появилась. Откуда-то вынырнула Зина с фотоаппаратом и Тулушем. Отщелкав меня по-быстренькому, она сказала, что напишет статью о новом начальнике милиции.

Потом на черной «Волге» во двор подкатил Эрик Робертович, решил поздравить меня лично. Вылез из машины и пожал руку, пожелал удачи на новом поприще, свершений и достижений, и сказал, что планерка у него по понедельникам в десять утра.