Начальник милиции. Книга 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Милиция!

— Кто⁈ — уже с удивлением спросил тот же, с хрипотцой голос.

— Дед Пыхто, открывай давай!

Послышались щелчки замка, дверь распахнулась, в проеме появилась небритая рожа с впалыми щеками, под глазами мешки, волосы всклочены, и перегарчиком напахнуло.

— Ты кто? — насупился Ершов, но Мухтар оттолкнул его ногу мордой и протиснулся мне навстречу, радостно заскулил и закрутился вокруг, успевая при этом лизнуть мне руку.

— А-а… — хмуро протянул Ершов. — Ты этот… Морозов который. Попрощаться пришел. Ну, прощайся… Мухтар теперь со мной будет.

— Я пришел его забрать.

— Чего⁈ — выкатил на меня глаза из-под косматых седых бровей ветеран. — У меня все согласовано! Генерал команду дал. Так что всё, гуляй, Вася.

Только сейчас я заметил, что Ершов действительно сильно хромает. Передвигается с трудом. Припадает на левую ногу. Мысленно я от души пожелал ему здоровья, чтобы было можно без зазрения совести двинуть ему в морду кулаком. Но имеем, что имеем. Похоже, он действительно инвалид по ранению, списанный со службы. А теперь вот спивается. Тактика моя поменялась. Силовой план захвата Мухтара нужно заменить на другой. На более жидкий.

— Водку будешь? — спросил я тогда без всяких расшаркиваний.

— А? — поскреб лохматый затылок мужик, не веря своим ушам.

— Я говорю, обмыть надо… прощание с псом, так сказать. Я в магазин, у тебя картоха есть?

— Ну есть, — все еще недоверчиво косился Ершов.

— Пожарь… я мигом. И лука побольше.

— Колбасы прикупи, — не растерялся ветеран. — Ливерной хотя бы… Мы с Мухтаркой ее обожаем. Ту, что подешевше, ее собачьей радостью еще кличут.

— Знаю, — кивнул я. — Мухтару ливерной, а нам сервелат возьму на закуску.

— Ха! Где ж ты в нашем городе сервелат собрался найти?

— Разберемся… Картошкой пока займись.

Я вышел на улицу и сел в машину к Эдику.

— А где Мухтарыч? — разочарованно спросил тот.

— Пока в квартире… Будут переговоры, а для этого мне нужны некоторые вещи: водка, хорошая колбаса, ну и балычок холодного копчения. Где сможем это купить?

— Нигде, у нас не Москва.

— Ой, да знаю я… я не про магазин, я про рестораны. За двойную мзду, так сказать, — я перебирал пальцами воздухе, будто теребил невидимые купюры. — Какие тут рестораны есть крупные? Тебе лучше знать. Давай прокатимся.

— Вспомнил! — хлопнул себя по лбу Эдик. — Не надо ресторан, погнали в горторг, на склады. Там заведующий джинсы мне заказал и куртку на меху не так давно. Говорил, если надо будет что-то из продуктов, к нему обращаться. А я так и не доехал. Потом и денег не было, чтобы деликатесы покупать. Сейчас помаленьку встаю на ноги. Бегунов набрал новых, раскручиваюсь.

Камынин полез в карман и достал лопатник.

— Убери, — замотал я головой. — Деньги имеются. Я плачу.

— Да я помочь хотел, мне для Мухтарыча ничего не жалко. И потом… я помню, как ты меня пельменями накормил.

— Это мелочи.

— Знаешь, Саня, нифига это не мелочи. Меня за всю жизнь только мамка и ты кормили. Вот…

Мы смотались до складов горторга, нашли заведующего и в темпе вальса затарились деликатесными продуктами. Никогда я не закупался так быстро — по крайней мере, здесь, в СССР. Хотя взяли мы всего, сразу не только для операции по вызволению Мухтара, но и впрок, домой.

Товарищ Миль погиб от рук Чудинова, а с новым заведующим зарыбинского гастронома я пока контакт не наладил, не до светских приемов было мне в последнее время.

Одну из полных авосек я потащил в квартиру Ершова. Взял и бутылку беленькой, и запасную на всякий пожарный.

— О! Быстро ты… — удивился ветеран, открыв мне дверь. — Хреночки на тарелочки! — восторженно воскликнул он, увидев сквозь красную сетку снедь и водку. — Вот это по-нашему… вижу, парень ты не прижимистый, свой. Знаешь, я даже подумал, ты можешь иногда Мухтара навещать, если захочешь.

— Или ты можешь его навещать, — тихо проговорил я, чтобы не расстраивать раньше времени Ершова.

— Чего сказал? — переспросил было он. — Я на левое ухо теперь тугой, мне как пуля позвонки цепанула, так вся левая сторона будто чужая стала.

— Я говорю, картошку пожарил?

— А то! Сметана есть, и грузди соленые еще имеются, лучком посыпал, нормально посидим, а то поговорить не с кем. Я ведь как из госпиталя вышел, так никто навестить и не пришел ни разу.

— Так уж и никто?

— Ну, из ячейки приходили да от профсоюза подачку приволокли. И все… посидели, поулыбались, здоровья пожелали, и один я опять, как дохлый сарацин в поле. Теперь хоть с Мухтаркой буду. Он по мне соскучился.

Мы прошли на кухню, Мухтар не отходил от меня, но и Ершова не чурался. Тот гладил его с любовью, и его морщинистое лицо при этом разглаживалось в теплой улыбке.

— А на кой тебе служебный пес в квартире? — спросил я, выставляя закуску на стол.

В квартире у Ершова оказалось на удивление чисто. Простенько, небогато, местами по-советски убого, но чисто, хотя сам он выглядел неряхой. Тельняшка с пятнами, трико дырявое, щетина и заплывшие от выпивки глаза — такой вот облик.

Поэтому я, когда входил, ожидал увидеть клоповник, но нет. Видимо, не пропащий он алкаш еще, есть шанс у него выкарабкаться.

— Дык нету у меня никого больше… — в предвкушении выпивки сглотнул ветеран, разливая по стопкам беленькую. — Вместе будем стареть. Он же мне как брат.

— Рано ему стареть, у него еще и детей-то нет, — хмыкнул я, поднимая стопарик. — Ну, давай, за знакомство. Тебя, кстати, как зовут?

— Жора, — выдохнул тот.

— Саня.

Дзинь!

Чокнулись, выпили, закусили.

— У-ух! Хороша колбаска, — жевал ломоть сервелата Жора. — Ты где достал такую?

— Сорока принесла.

Мухтар тоже лопал на полу собачью радость, не забывая поглядывать на меня одним глазом, мол, не забудь забрать меня, хозяин.

— Наливай, — еще не перестав морщиться от первой, с набитым ртом пробубнил Жора.

— Только же выпили.

— Хорошо идет… Между первой и второй был наш Вася холостой, а как пятую допили, так уже его женили! Ты женат?

— Нет, — я стал наливать, себе полстопки, хозяину квартиры — полную.

— Баба есть?

— Само собой.

— Кем работаешь? Начальником угро?

— Ну…

— Баранки гну! На кой тебе Мухтар тогда? Чтобы в клетке томился? Э-э… луноход пятнадцать, себе долей-ка… Во-во. До краев, не стесняйся, уважь дядю Жору.

Глазастый, блин, заметил халтуру с выпивкой. Трезвый потому что еще. И я долил.

Чокнулись, выпили, закусили. И снова разговор, но уже все больше по душам. И в голосе собеседника нет злости, а у меня к нему так вообще вся агрессия пропала. Даже стукнуть больше не хочется. Вот блин…

— А ты знаешь, что Мухтар не томится ни в какой клетке? — заявил я, еще бы в грудь кулаком ударить, но после второй не делают так. — Он на все преступления в городе выезжает.

— С кем? У вас даже кинолога нет.

— Со мной, — я налил по третьей. — Я совмещаю обязанности кинолога и руководителя розыска. Понял?

— И-ик! — удивленно уставился на меня собеседник. — А так можно?

— А то! — кивнул я. — Между прочим, на счету Мухтара много раскрытых тяжей. А здесь, с тобой на кухне, что он будет делать? Мух ловить?

Клац! — будто бы в подтверждение моих слов Мухтар поймал на лету муху и съел.

— А обо мне ты, Саша, подумал? — Жора положил на мое плечо руку. — Я тут сам как в клетке… в квартире этой гребанной…

Мы выпили, зажевали картошечку прямо со сковородки, что поставил Ершов на стол с плиты.

— А ты дома не сиди, — парировал я. — На работу устройся. Чего киснуть?

— Ага… возьмут меня хромого куда-то, как же. Да и что я делать-то умею? Только собак дрессировать. По следу ходить. Хотел в милицию вольнонаемным проситься — к кинологам, хоть кашеварить собачкам да вольеры чистить, да только видишь — сам еле ноги волочу. Слава богу, уже получше, но все одно с лопатой и метлой не слажу.