Двойная жизнь мисс Мэгги Стюарт - Александра Шервинская

изрядно обшарпанный корпус, решила купить новый: пусть за свои деньги, но это же моё рабочее место, значит, на нём всё будет красиво. Вообще удивительно: в библиотеке было много всего, но вот уюта не ощущалось. Странно, вроде ведь Мэгги свою работу любила, так почему тут так уныло и… казённо, что ли? Или она чётко разделяла работу и дом? А впрочем, какая разница, ведь теперь это моя и только моя жизнь.

Оглядев рабочую зону библиотеки, я решила, что принесу из дома вазу и буду по возможности держать на столе живые цветы, тем более что мимо маленького цветочного магазинчика миссис Лоуренс я каждое утро иду на работу. И вообще – надо вспомнить, что интересного было в библиотеках того, прошлого мира. Я, правда, не так чтобы часто их посещала, но и в школе, и в университете они были очень достойные. Там всё время проводились всякие выставки, презентации и прочее.

Так что карнавал карнавалом, но можно параллельно сделать и что-то стационарное. Мне вдруг ужасно захотелось действительно сделать нашу библиотеку самой лучшей не только в округе, но и вообще. Может быть, это произошло потому что в прошлой жизни, которая не то что с каждым днём, а с каждым часом становилась всё более далёкой и призрачной, мне так и не удалось ничего добиться в карьерном плане. Да, в общем-то, если честно, то не очень-то и хотелось. А тут вдруг…

Ладно, сначала просто наведу порядок и добавлю помещению уюта, а там посмотрим, что можно сделать без ущерба для подготовки к карнавалу.

Я критически оглядела скучные однотонные занавески и решительно взялась за лестницу. Дома в одном из шкафов я совершенно точно видела очень симпатичные шторки в классическом шотландском стиле: в красно-зелёную клеточку. Они идеально вписались бы задуманный мной интерьер.

К счастью, и окна, и подоконники были чистыми, поэтому я спокойно сняла занавески и совсем уже собралась спуститься, но наступила на подол длинной юбки и упала бы, непременно что-нибудь себе сломав, если бы меня не поймали чьи-то сильные руки.

– Ну и зачем ты туда полезла, скажи на милость?

Голос Джастина Холмса показался мне лучшим, что можно было себе представить: ясно же, что кто-нибудь менее сильный мог бы и не удержать такое счастье, как я. То ли дело тренированный представитель полиции!

– Занавесочки снять, – чувствуя себя на удивление комфортно в столь неоднозначной ситуации, ответила я.

– Зачем?

– Чтобы другие повесить, – чистосердечно призналась я, – эти скучные.

– Да?

По голосу было слышно, что Джастин с трудом сдерживает смех, но при этом опускать меня на пол он почему-то не торопился.

– Поставь меня, – попросила я, представив, что сейчас кто-нибудь войдёт и увидит эту двусмысленную картину: устанешь объяснять.

– Ну, если ты настаиваешь…

Мне помогли принять вертикальное положение, и я дала себе слово, что на работу буду ходить исключительно в брюках. Потому что в следующий раз сержанта рядом может и не оказаться.

– Спасибо, – оправив коварную юбку, сказала я, – ты очень вовремя появился, но всё же спрошу: ты что тут забыл в это время?

– Констебль Генри Огден рассказал мне о том, что с тобой случилось утром, – строго глядя на меня, начал сержант Холмс, – и у меня вопрос, Маргарет. Почему ты не обратилась в полицию?

– Так ничего же не случилось, Джастин, – прикинувшись наивной простушкой, воскликнула я, – это наверняка был какой-то хулиган, скорее всего, даже не местный.

– Тем не менее ты могла пострадать, – не сдавался мистер Холмс, – отец Генри Огдена сказал, что тебя спасло настоящее чудо.

– Камешек в туфле меня спас, – проворчала я, – уж не знаю, насколько он может претендовать на звание чуда.

– Вполне может, – подумав, определился сержант, – и в свете этого я хочу пригласить тебя на выходных в кино, Мэгги. Как тебе такое предложение?

– В кино? – зачем-то переспросила я.

– Ну да, а что тут такого? Говорят, что будут показывать какой-то новый фильм про супер-агента, называется «Доктор Ноу».

Ух ты! А ведь здесь ещё не знают, что это первый фильм великой бондианы, в которой в итоге стало не то двадцать шесть, не то двадцать семь картин. В первой серии, если я правильно помнила, снимался изумительный Шон Коннери.

– С удовольствием, Джастин, спасибо, – легко согласилась я, кажется, слегка удивив сержанта тем, что меня не пришлось уговаривать, – я слышала об этом фильме в Хоуптоне от однокурсников.

– Отлично! Тогда на субботу ничего не планируй, хорошо?

– Договорились, Джастин, – кивнула я, – а теперь давай сначала выйдешь ты, а потом уже я. А то меня скоро обвинят в том, что я после Хоуптона стала совершенно безнравственной особой.

– А ты стала?

Вопрос прозвучал насмешливо, но глаза сержанта были очень серьёзными, словно от моего ответа зависело что-то важное.

– Это не тот вопрос, который воспитанный молодой человек может задать девушке, тебе не кажется?

– Кажется, – не стал спорить Джастин, – но я полицейский, так что мне можно даже то, чего другим нельзя.

– Нет, Хоуптон меня не испортил, если тебя так уж беспокоит вопрос моей нравственности, – чуть менее тепло, чем раньше, проговорила я, – я всё та же Маргарет Стюарт, библиотекарь. Ещё вопросы будут, мистер Холмс, помощник старшего констебля?

– Не обижайся, Мэгги, – попросил Джастин, поморщившись, но объяснить ничего не удосужился. – Тогда до субботы? Я загляну к тебе в пятницу и напомню, ладно?

– Хорошо, – по-прежнему подчёркнуто сдержанно ответила я, – а сейчас иди, Джастин, мне действительно ни к чему лишние сплетни.

– Доброго вечера, Мэгги, – виновато улыбнулся сержант и вышел из библиотеки.

– Дурдом какой-то… И чего им всем от меня надо?

Понимаю, что разговаривать вслух с собой – это не самая лучшая идея, но что делать, если больше пока не с кем?

Домой я пришла уставшая и как-то морально вымотанная: да оно и не мудрено. С утра покушение, затем беседа с Саймоном, потом визит дочки мэра и, в качестве вишенки на торте, мистер Холмс с его странными вопросами.

Но дела никто не отменял, поэтому я вытащила на середину комнаты уже знакомую коробку с документами, оставшимися после дяди Кевина, и погрузилась в их сортировку. Копия завещания нашлась там, где я её и видела: на самом дне, между договором на банковское обслуживание и расписанием автобусов «Блайзбери-Хоуптон».

Изучив ещё раз документ, я не увидела ничего нового, сколько ни всматривалась и ни вчитывалась. Но теперь я обратила внимание на фамилию нотариуса, заверившего завещание. Им оказался некий мистер Герберт Трондайк, контора которого находилась в Хоуптоне. Я на всякий случай старательно переписала адрес, в очередной раз пожалев