Рыцарь уполномоченный. Книга 1 Опер с большой дороги - Алексей Александрович Стопичев

Я поднял руку, приказывая приготовиться. Рурк, Грек и Биба с Бобой наложили стрелы на тетиву. Прицелились в волосатых нелюдей, и я дал отмашку. Вжикнули четыре тетивы, и стрелы рванули к костру. Лучники тут же выхватили стрелы и выстрелили вновь. Когда первые стрелы долетели к цели, в воздух взвились ещё четыре. А мы с Корном, Дроном и Рыжим выскочили вперёд. Лучники у меня оказались очень даже неплохими. Не зря я на луки дорогие разорился. Первым же залпом все три охотника были уничтожены. Второй залп подбил трёх женщин. Поднялся утробный вой, и из шалашей нам навстречу выметнулись ещё пятеро воинов. Из-за наших спин прилетели ещё две стрелы, и один воин-лесовик упал. С остальными мы схлестнулись. Корн в доспехах просто сбил одного из дереадов, и упал с ним вместе, придавив сверху. Я уклонился от клинка второго и с оттяжкой ударил того в живот. Почувствовал, как клинок входит в мягкое. Услышал утробный всхлип. И тут на мой щит обрушился удар третьего лесовика. Правда, больше сделать нелюдь ничего не успел, так как палица Рыжего просто размозжила дереаду голову. Четвёртого лесовика зарубил Дрон, а Шило догнал и ударил в спину убегающую женщину.

Мне навстречу выскочил совсем юный дереад, мелкий, но с какой-то пикой в руке. Я рубанул сверху, и руки нелюдя упали в траву вместе с пикой, а сам он отчаянно завизжал и упал в траву, разбрызгивая из культей кровь.

- Бейте всех! – дико заорал я, - Не дайте никому уйти!

И дружина рассыпалась по поляне, поднимая и опуская клинки. Через пару минут всё было закончено. Я осмотрелся, глядя на волосатые тела, и скомандовал:

- Все тела – в шалаш! – и кивнул на ближайшее овальное строение. Дружинники молча потащили убитых туда, а я подошёл к костру, достал горящую палку, и кинул на ставшее погребальным костром жилище.

И только затем достал сигарету и закурил.

- А детей обязательно было убивать? - спросила магиня. Она так и не приняла участие в битве. Стояла чуть сзади нас под защитой телохранителя. И тот глянул на меня виновато, мол, женщина, что с неё возьмёшь?

- Детей? – переспросил я, и вдруг рассвирепел: - А кем бы они выросли? Привыкшие к людским смертям? Привыкшие убивать ночью, исподтишка? Не врага, а просто людей, которые мимо шли. Выросшие в ненависти – не научатся любить и прощать!

- Но им можно было рассказать… - немного беспомощно произнесла де Фелис.

Я покачал головой:

- Их можно было перевоспитать. Взять с собой. Показывать, что люди тоже разумные. Хотят жить. Хотят растить детей. Но не факт, что получилось бы. Да и кто возьмётся за воспитание? Может, вы, мадмуазель? Воспитаете деток дереадов? Ожидая каждую ночь, не воткнут ли они вам во сне нож в живот?

Магиня покраснела и опустила взгляд:

- Извините, сэр де Нис.

- Ничего, - я выбросил недокуренную сигарету: - Вы хоть и магиня, но… женщина.

Повернулся к Шилу и приказал:

- Быстренько обыщите шалаши, и уходим. Жарко тут и неспокойно!

На обратном пути мы забрали Андрона и вскоре вышли из леса. Из добычи у нас были восемь неплохих клинков и две добротные кольчуги. До дома крестьянина тоже добрались быстро. И там уже я устроил дознание. Андрон показал схрон, куда он прятал вещи погибших, и мы нашли целую кучу оружия, что вызвало настоящий восторг моих дружинников. Во-первых, сотни две наконечников для стрел. Во-вторых, десяток неплохих мечей. В третьих, наконечники для копий. И там же нашли кувшинчик с сотней песет. Я тут же раздал премию – по два золотых песета каждому из дружинников. А восемьдесят песет заботливо ссыпал в свой кошель и с удовольствием ощутил увеличившуюся тяжесть мошны. От захваченных у Роба монет, после покупки оружия и выдачи аванса дружинникам, практически ничего не осталось. Но были шестьсот песет, выданные на жалование для дружины. К ним я добавил и восемьдесят новых монеток.

А после дознания я устроил показательный суд прямо во дворе Андрона. Поставил деревянное кресло в центре, в которое и уселся со всей помпой. Обвинителем назначил Дрона. А защитником Хмыла. Дружина, а также магиня с телохранителем расположились во дворе, вроде зрителей. Крестьянина посадили во дворе, закрыв всех его домочадцев в доме, и я бахнул молотком, найденным у крестьянина, по креслу:

- Судебный процесс объявляю открытым! У кого имеются какие замечания или отводы?

- А что такое отвод? – тут же спросил Шило.

- Это когда говорят, что тот или иной человек не может участвовать в судебном заседании, - ответил я дружиннику. И пока тот чесал голову, Андрон быстро сообразил и заорал:

- У меня отвод! Можно, я не буду участвовать?

- У подсудимого только один способ отвода – самоотвод! - сообщил я хитрозадому мужику, - Или по другому – суицид.

- Суи.. что? – тупо переспросил Андрон.

- Самоубийство, - любезно сообщил я, - Если подсудимый повесится, утопится, зарежется или ещё чего-то там, то от участия в судебном заседании он освобождается. Так что, будешь брать самоотвод?

- Погожу, - угрюмо буркнул крестьянин.

- Как знаешь, - пожал я плечами, стукнул молотком по креслу: - Так как следствие точно установило причастность обвиняемого в пособничестве, то он обвиняется по статьям тридцать три и сто пятой уголовного кодекса.

Я повернулся к Дрону:

- Господин обвинитель, какое наказание вы запросите для обвиняемого?

- Я? – шмыгнул носом Дрон.

- Нет, бл…дь, табурет на котором сидишь!

Зрители почему-то шумно отреагировали, и из их рядов, сидевших возле сарая, даже послышался смех. Я хмуро туда глянул, и смех затих. А Дрон переспросил:

- Так я или табурет?

Смех послышался вновь, и я мило произнёс, обращаясь к зрителям:

- За неуважение к суду следует судебный штраф в размере одного реала!

Смех затих, как по волшебству, и я опять повернулся к Дрону:

- Ты, дуболом!

- Что я? – захлопал глазами «обвинитель», и я даже молоток поднял, испытывая огромное желание следующий раз бухнуть не по креслу, а по его башке. И тут Дрон выпалил: - Четвертовать!

- Кхм, - кашлянул я и глянул на взбледнувшего подсудимого, - Четвертования по этим статьям не предусмотрено.