Волхв пятого разряда (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

Богдан закрыл глаза и принялся молиться. Он этого не делал много лет, но тут внезапно накатило. Роясь в памяти, он вспоминал слова молитв, которым некогда учила его мать, и повторял их мысленно. Помогло ли это, а может волхвы просто знали дело, но ледяная сырость, стоявшая над водной гладью, исчезла. Богдан открыл глаза: они летели над землей, водохранилище осталось позади. Волхвы проплыли над пригорком и стали опускаться к прикрытой им от противоположного берега дороге. Здесь, на асфальте, ждало несколько автомашин, а возле них толпились люди. Волхвов они заметили и двинулись навстречу.

Строй опустился на обочине. Двое конвоиров взяли пленника под руки, один остался позади, а волхв, изображавший фон дер Ляйнена, шагнул к немолодому адмиралу, главному в толпе встречавших, и вскинул руку к козырьку фуражки.

– Ваше сиятельство, докладывает князь Касаткин-Ростовский. Задача выполнена. Во вражеском тылу захвачен в плен и доставлен на нашу территорию немецкий маг Богдан Ковтюх. Вот он, – князь отступил чуть в сторону и указал на пленника. – Одновременно уничтожен батальон карателей. Ну, это чтоб два раза не летать, – князь улыбнулся.

– Он? – обратился адмирал к стоявшему с ним рядом молодому подполковнику. Богдан узнал его и вновь заледенел. Тот самый волхв со злым лицом, который расстрелял из пистолета двух хлопцев из его команды, напавшей на дворец в Архангельском.

– Он, сволочь! – волхв кивнул. – На этот раз попался.

– Забирайте! – повернулся адмирал к двум офицерам в мундирах Службы безопасности империи. Те подошли к Богдану и взяли его под руки, освободив от этой миссии волхвов. Отвели к микроавтобусу, засунули в салон, где, расстегнув один браслет наручника, прицепили его к стойке.

– Не вздумай убежать! – сказал один из офицеров, сев рядом на сиденье. – Во-первых, далеко не улетишь – мы оба волхвы. Во-вторых, патроны в пистолетах зачарованные. Ты понял, гнида?

– Понял, – осипшим голосом сказал Богдан.

– Трогай, подпоручик! – велел один из конвоиров, и их микроавтобус покатил прочь от собравшейся на берегу компании.

А адмирал тем временем расспрашивал вернувшихся с задания волхвов.

– Как все прошло?

– По плану, – пожал плечами князь Касаткин-Ростовский. – Перелетели, захватили внедорожник у патруля, съездили на берег за взрывчаткой. Загрузили ящики, дождались ночи и поехали в поселок. Навестили школу, где размещался батальон карателей. А там такой бардак! Беспечность полная. Блокпостов на въездах нет, один-единственный часовой на весь объект – мы перед тем, как выдвигаться к школе, все с воздуха разведали. Николай был прав – каратели не воины. Часовой отвел нас к магу, после чего и умер. Забрали этого, включили таймер на взрывателе, поехали к водохранилищу. По дороге услыхали взрыв.

– С взрывчаткой вы перемудрили, – дед посмотрел на Николая. – Задачей было привезти Ковтюха. А вдруг за волхвами погнались бы?

– Да некому там гнаться! – внук пожал плечами. – Глубокий тыл, ближайшая часть славов в городе за тридцать километров. Пока б приехали и разобрались… За водохранилищем войск славов тоже нет, поскольку направление бесперспективно для атаки – ну, так они считают. Раз в день там проезжают патрули. Мы перед этим все разведали. Случайности не исключались, но риск был невелик. Профукать шанс ликвидировать карателей мы не могли – они по уши в кровь замазаны. Пусть остальные знают, что их ждет.

– Ладно, – махнул рукою дед. – Все хорошо, что хорошо кончается. Благодарю за службу, господа!

– Служу империи! – хором сообщили волхвы.

– Участвовавших в операции представят к орденам, – продолжил адмирал. – Каким, решат в Москве. Займется этим Служба безопасности империи – они поставили задачу, а мы ее исполнили. По машинам, господа!..

***

На следующий день Несвицкий под предлогом новоселья собрал взвод волхвов у себя. На самом деле думал попрощаться и дать напутствие ученикам. Их подготовка завершилась. Хотелось бы побольше заниматься – Несвицкому казалось, что научил их не всему, что знал, но дед шепнул, что наступление начнется на неделе, и для волхвов уже нарезаны задачи.

Компания подобралась мужская: Марина была в госпитале, а Маша – в садике. К тому же новоселье с медиками они уже отпраздновали. Третьего дня пришли подруги и знакомые супруги, которые и осмотрели дом, поахали, поздравили Несвицких с новосельем и весело отметили их праздник за столом.

– Не говорят, что мы с тобой буржуи? – спросил Несвицкий у Марины на следующий день. – Такую, мол, домину отхватили.

– Нормально все, – ответила супруга. – Не беспокойся. Они с понятием. Ты у меня мужчина скромный, и кое-что не знаешь, верней, не думаешь об этом. С твоим приходом в госпитале многое поменялось. Лекарств у нас теперь в достатке, есть оборудование, инструменты. Зарплата выросла, причем значительно. И люди знают, кому обязаны такими изменениями. Тебя почти боготворят, поэтому считают дом достойной платой за твое старание. Надеются: теперь останешься в Царицыно, и жить им станет даже лучше.

– Ишь, меркантильные какие! – заметил Николай шутливо.

– Все люди хотят хорошей жизни, – Марина повела плечами. – Но одни для этого работают, не покладая рук, а другие только ноют, мол, почему ее не обеспечили. Наш коллектив из первых, поэтому и понимающий.

Кривицкий не пришел на новоселье, сказав об этом Николаю так:

– Бывал я в этом доме, еще когда от Славии еще не отделились. Денег приходил просить – в больнице было покати шаром: ни медикаментов, ни белья для пациентов, зарплаты нищенские, да и те выплачивали нерегулярно. Не баловали нас в Борисфене финансированием. А олигарх, который все Царицыно скупил, в деньгах купался. Содержал футбольную команду, построил стадион, где проводили матчи. Нет, я не против спорта, но, как и чем лечить людей? Мне к олигарху было не пробиться – жил за границей или в Борисфене, поэтому пришел к его подручному.

– Как принял?

– На удивление сердечно, – Кривицкий хмыкнул. – Ну, так я его лечил когда-то. Дом показал, накрыл в гостиной стол, но хлопотать перед олигархом отказался. Сказал мне так: «Степан Андреевич, зачем вам это быдло? Вы замечательный хирург, известный даже за границей. Туда и уезжайте, примут с распростертыми объятиями. Хотите, я пристрою вас в отличной клинике? Жить будете в таком же доме, возможно, даже в лучшем, и лечить культурных европейцев, а не каких-то скотов-шахтеров».

– Что вы ответили? – спросил Несвицкий.

– Послал его, встал и ушел. Ведь что обидно, – вздохнул начальник госпиталя. – Хороший, вроде, парень был когда-то, я знал его родителей. Отец – директор предприятия, мать – завуч в школе, а сын учился за границей, тогда это считалось модным. Вот там он и набрался… Не обижайтесь, Николай Михайлович, но на новоселье не поеду. Мне неприятно видеть этот дом…

Застолье Николаю организовали в знакомом ресторане. Зачем же мучиться самим, когда есть деньги? Накормить взвод здоровенных мужиков – задача еще та. К полудню к дому подкатил фургон, рабочие с официантами выгрузили и затащили в беседку ящики с продуктами, мешки с углем для шашлыков и барбекю, мангалы и посуду. Командовал бригадой повар – круглолицый, полный и веселый человек. Столы решили накрывать в беседке, которая так только называлась, а по сути, представляла собою павильон, где, не теснясь, мог разместиться взвод и даже большее число народу. Мебель, изготовленная в стиле а-ля пейзан, внутри имелась, как и выложенная цветными изразцами печь. Скорей всего, прежний их хозяин любил здесь посидеть с друзьями, махнуть горилки, закусить ее яишней с салом и спеть на славском про калину с явором и прочее. Развлекались нувориши…

Стоял прекрасный, теплый день. Апрель 2005 года в Нововарягии выдался погожим. Солнце подсушило грязь на дорогах, превратив их в проходимые для автомашин, не говоря про танки. Очень скоро механизированные колонны отправятся на запад, где ждет кого-то слава и награды, а кого-то гибель. Несвицкий не любил войну, была бы его воля, то никогда б не воевал. Работал бы, сидел с друзьями за столом, растил детей и внуков – короче, наслаждался жизнью. Но война его не отпускала, и у нее на это счет имелись собственные взгляды…