Волхв пятого разряда (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

– Так, – вытянулся часовой. – Отдыхают в своей комнате.

– Ты нас вести к нему, немедленно! – потребовал майор.

– Такое невозможно, я на посту, – пытался отказаться слав. – Я вызову вам старшего начальника по телефону.

– Найн! – замотал башкой в фуражке офицер. – Сейчас. А мой камрад, – он указал на спутников, – пока что охранять ворота. Шнель!

Часовой решил не спорить с офицером. Да ну их, этих немцев! Еще нажалуются командиру. Ничего плохого не случится, если отведет их к магу. В поселке все спокойно – сепаратистов в нем давно зачистили, никто не вздумает напасть на побратимов. К тому же немцы – воины серьезные, из внедорожника повылезали с оружием в руках. Какие-то маленькие автоматы, которые они достали из кобур на бедрах. Приклады раскладные… Эти не подпустят посторонних.

Солдат отвел двух немцев на второй этаж. С ним увязались офицер и еще один германец с погонами фельдфебеля. Слав, впрочем, в знаках различия Бундесвера не слишком разбирался. Понятно, что подчиненный офицера, поскольку держится за ними позади.

Они прошли по коридору и остановились возле двери в комнату.

– Там он, – ткнул пальцем часовой покрашенное белой краской дверное полотно.

– Гут, – кивнул майор и вдруг добавил: – Саша!

Боль обожгла спину часового. Проскочила под лопаткой в грудь и затопила тело. А после все исчезло… Майор подхватил оружие убитого, не дав ему свалиться на пол, и придержал оседавший на вытертый линолеум труп.

– Туда, за угол, – указал вперед рукой.

Вдвоем, стараясь не шуметь, «немцы» оттащили тело за поворот, где и уложили на пол, пристроив рядом автомат. Фельдфебель вытащил из раны нож, обтер клинок об куртку часового и сунул в ножны.

– Не мутит? – поинтересовался у него вполголоса майор.

– Нет, – сообщил напарник. – Несвицкий правильно сказал: здесь невиновных нет. Ты же видел документы о том, что эти гады тут творят.

– Хорошо, – кивнул майор. – Пошли за персонажем…

Богдан проснулся от того, что кто-то тряс его за плечи. Он замычал и попытался вырваться, но получил лещей по щекам.

– Ауфштейн! – раздалась команда сверху.

И дисциплина, вбитая в него годами, сработала безукоризненно. Ковтюх вскочил и заморгал глазами. Перед ним стоял немецкий офицер с погонами майора. Еще на черном, щегольском мундире виднелась восьмиконечная звезда с цифрой «4» на голубой эмали. Маг. На лейтенанта он смотрел презрительно. Чуть в стороне маячил фельдфебель с тяжелым взглядом карих глаз. И взгляд его добра не обещал.

– Лейтенант Богдан Ковтюх? – поинтересовался офицер. По-немецки он говорил с довольно явственным акцентом.

– Яволь, – осипшим голосом ответил маг, не обратив это обстоятельство внимания. Болела голова, а самого его мутило.

– Вы арестованы, – сказал майор. – Приказ советника Германии в Борисфене. Я Готфрид фон дер Ляйнен, маг четвертого разряда из специальной группы Бундесвера. Снаружи ждет автомобиль. Потрудитесь привести себя в порядок, а то смотреть противно, – он выразительно посмотрел на стол, заваленный объедками и опустевшими бутылками. – Вы все-таки немецкий офицер. Даю вам две минуты.

«Нажаловался все же, сука!» – подумал маг о командире батальона, но дальше развивать мысль не стал – в висках кололо и хотелось пить. Он скоренько оделся, зашнуровал ботинки и вытянулся перед офицером.

– Готов, – сказал майору.

– Следуйте за мной, – промолвил тот. – И, кстати, не пытайтесь улететь. Догоним, расстреляем в воздухе. Патроны в автомате зачарованные, – похлопал он по кобуре, висевшей на бедре. – Но на всякий случай используем наручники. Руки – за спину!

Маг подчинился. Фельдфебель застегнул браслеты на его запястьях, после чего Богдана повели во двор. Пока майор с фельдфебелем им занимались, их свита тоже не скучала. Открыв ворота, они подъехали к крыльцу и затащили в холл школы покрашенные зеленой краской ящики, где и сложили их у одной из стен. После чего один из немцев поднял крышку у ящика, который оказался сверху, и что-то сделал там внутри.

– Таймер запустил, – сказал напарнику по-варяжски. – У нас на все-про-все полчаса.

– Успеем, – тот кивнул.

Как будто подтверждая его слова, по лестнице спустились майор, фельдфебель с арестованным. Лейтенанта усадили во внедорожник на заднее сиденье, и двое немцев устроились с его боков. Негромко заработал двигатель, и автомобиль неспешно выкатил в открытые ворота. В течение всех этих действий никто из батальона не проснулся и не поинтересовался, чем занимаются здесь гости. Они, во-первых, не шумели, а, во-вторых, под утро сон самый крепкий. Особенно, когда прошедшим вечером с удовольствием принял на грудь стакан хорошей славской водки. И не один. Сопя, похрапывая, спали офицеры и солдаты добровольческого батальона «Спрут». И не проснулись больше…

По истечении назначенного получаса взрыватель, установленный в одном из ящиков, сработал. Стены школы, в которой размещался батальон, возвели из силикатного кирпича – обычная постройка в этой местности. Они рассыпались, похоронив под обломками и перекрытиями всех находившихся внутри. Бетонные стены устояли бы, сложившись домиком, дав шанс кому-то уцелеть. Но, увы. Как говорил один известный персонаж из прошлого Несвицкого, там выжили не только все…

Тем временем автомобиль с Богданом и немцами отъехал от селения на пару километров, но взрыв, раздавшийся в отдалении, достиг и их ушей.

– Сработало, – промолвил радостно майор.

– Песец котенку! – поддержал его фельдфебель. – Был батальон карателей – и нету.

Они сказали это по-варяжски, и лейтенант насторожился.

– Кто вы? – спросил на том же языке. – Ведь вы не немцы?

– Догадался, – хмыкнул майор и обернулся к пленнику. – Да, гнида, мы имперцы. И прибыли, чтоб вывезти тебя для справедливого суда.

Богдан заледенел. Несмотря на тяжкое похмелье, мгновенно понял все.

– Что замолчал, палач? – продолжил «фон дер Ляйнен». – Не нравится? А когда людей сжигал живьем, наверно, радовался? Не думал, что придет расплата?

– Вы меня убьете? – спросил Богдан охрипшим голосом.

– Руки чешутся, – сообщил «майор» зловеще. – Но категорически велели привезти живым. С тобой желают побеседовать в Службе безопасности империи. И сдриснуть не получится – от нас не улетишь. Мы все здесь волхвы. Так что не дергайся – а то живым не значит целым.

Как ни странно, но Богдану полегчало. Человек такое существо: скажи ему, что казнь откладывается хотя бы на день, и он обрадуется. Отсрочка – это шанс, как минимум дает надежду.

– Как вы проникли в Славию? – спросил Богдан. Ему хотелось говорить о чем-нибудь с этими людьми и получать ответы. Так было меньше страшно. – На вас немецкие мундиры, знак мага. Автомобиль с опознавательными знаками Славии.

– Есть человек, который это все придумал, – с весельем в голосе ответил тот же «фон дер Ляйнен». – И знак он одолжил. Тот был у немца-мага, которого сам Коля упокоил. Автомобиль нам подарил патруль неподалеку от селения, а после с горя умер, – хохотнул «майор». – Все, хватит разговоров, замолчали.

К рассвету внедорожник доставил их к водохранилищу. Загнав автомобиль в кусты, волхвы вытащили пленника наружу и надели на него какой-то удивительный жилет, просунув под скованные руки борта одежды. Богдан внезапно ощутил, как приподнимается в воздух. Сам он с руками за спиной летать не мог – потоки гравитации не позволяли. Они должны скользить вдоль тела, начиная от кистей, заканчивая стопами, иначе не получится движения. Удалось бы воспарить, и то невысоко. Один из волхвов, приподнявшись над землей, взял в руки кожаный ремень, прикрепленный к жилету. Тем временем майор влетел повыше и там поговорил по рации, которую извлек из сумки на боку.

– Полетели! – сказал, вернувшись к группе. – Нас ждут.

Волхвы, взмыв в воздух, образовали треугольник: один мчал спереди, а двое, растянувшись в стороны, замыкали строй. В центре на буксире тащили пленника. Богдан летел лицом воде, ее поверхность с свинцовой, мелкой рябью казалась очень близкой, и магу стало по-настоящему страшно. Вдруг этот удивительный жилет не сможет более его держать, он рухнет в воду и обязательно утонет – с руками, скованными за спиной, никак не выплыть. А волхвы вряд ли станут доставать его: во-первых, это трудно, а, во-вторых, зачем им напрягаться? Утоп их пленник, да и хрен с ним! Невелика печаль…