Новая жизнь. Финал - Виталий Абанов

павильона по дорожке идет женщина в деловом костюме, она кивает их сопровождающей и та — кивает в ответ. Лицо женщины смутно знакомо Ото, но он не может вспомнить откуда. У дверей павильона Кунисато Сора делает шаг в сторону, пропуская их вперед.

— Добрый вечер — говорит Ото, ступив внутрь. Вообще-то, сперва он думал что будет молчать, дабы пацан первый заговорил, но после встречи с внучкой рода Кунисато в дверях — пересмотрел свой план.

— Добрый вечер, Ото-сан! Акая-сан! Проходите, присаживайтесь! — с места встает Такахаси Кента, предполагаемый бастард Кумы и человек-загадка. Быстрым взглядом Ото оценивает ситуацию. Похоже, что бастард Кумы унаследовал его вкус и манеру обращения с женщинами — и справа и слева от него сидят девушки в кимоно, только цвета разные.

— Спасибо за приглашение — Ото и «Бритва Но» — присаживаются за стол. Тут же перед ними возникают чашки и еще одна девушка начинает заваривать чай при дорогих гостях. Пока они обмениваются ничего не значащими приветствиями и вопросами вроде «хорошо ли добрались» и «прекрасная нынче погода, не так ли» — он начинает анализировать обстановку.

Так. Та, что справа — Бьянка, знаменитость национального масштаба, за ней — деньги и влияние, здесь ничего неожиданного про роман бастарда Кумы с ней вся Япония знает. Та, что слева — … знакомое лицо… ах, да! Дочка самого известного мошенника в Японии, создателя «Энтен», та, которую раскрыли на шоу. Рядом с Бьянкой — справа — дочка прокурора Тамаки, он ее видел на каком-то приеме… рядом с дочкой мошенника — Охотница за Фамильными Драгоценностями, Косум, мать ее! Сидит и делает вид что скромница, глазки потупила… а вот и Кунисато Сора — занимает свое место рядом с дочкой прокурора Тамаки…

Намикадзе Ото не дурак и умеет просчитывать ситуацию. Он прекрасно понимает, что ему сейчас хотят сказать. Сам факт того, что бастард Кумы сумел собрать такое количество дочерей влиятельных людей… или как в случае с Бьянкой и Косум — самих таких людей, а также что все эти девушки — выражают свою лояльность и покорность своему господину… он не может ошибиться, это именно сцена «господин и его гарем», никак иначе! Все эти позы покорности, наклон головы, взгляд вниз, жесты! Где еще это можно увидеть в исполнении Бьянки, оторвы национального масштаба?! Или — Косум?! Уж чтобы та юкату на себя напялила и голову свою склонила — да скорее небо на землю упадет, и не умеет она… а тут — поди-ка, научили. В голову вдруг бьет еще одно узнавание — он вспомнил женщину, которую встретили на дорожке перед павильоном. Тогда он не придал значения этому факту, но на щеках у нее играл румянец и она улыбалась, потому он не сразу узнал ее. Обычно она никогда не улыбалась. Это была Накано Наоки, предпринимательница, магнат и собственница местного телеканала. И она тоже?!

— Вот ваш чай — склоняется к нему девушка, что заваривала чай и прядь волос падает с ее лица и он — узнает! Узнает ее!

— Нему-сан?! — вырывается из его груди: — вы тут! Но… как?!

— Отведайте чаю, Ото-кун. — бесстрастно отвечает ему Нему и в его груди что-то обрывается и летит вниз. Да. Именно такова Нему-сан. Всегда бесстрастна и всегда знает, что надо делать. И если до этого момента он сомневался, он беспокоился, он переживал, то с той секунды, когда его ладони ощутили тепло керамической чашки — он все понял. И успокоился.

Неспешно, сохраняя достоинство — отпил из чашки, постаравшись проникнуться вкусом чая. Того самого чая, который всегда заваривала Нему-сан, когда вакагасира Семьи — рассаживались за столом у Кумы, болтая о событиях прошедшей недели и смеясь в ожидании самого Хозяина. Этот горьковатый, терпкий чай напомнил ему о тех временах, когда Семья — еще была Семьей и никто на всем Восточном побережье не смел пикнуть в сторону Кумы или его людей. Когда они вместе с Акаей в первый раз удостоились чести сидеть за столом у Хозяина и Нему-сан в первый раз налила им свой чай.

— Нему-сан! — говорит рядом «Бритва Но»: — а мы все так переживали! Вы же пропали так неожиданно! Всякое думали! А вы тут! Слава Аматэрасу с вами все в порядке! И чай у вас как прежде!

— Отведайте чай, Акая-тян — говорит ей Нему-сан, сохраняя бесстрастное лицо: — он полезен для кожи.

— Но как же! У вас все в порядке? Новый хозяин вас не обижает? Ой, что я говорю! — закрывает ладошкой рот «Бритва Но», на секунду словно бы снова ставшая той самой невзрачной худощавой, донельзя застенчивой и мрачной девочкой из портовых кварталов.

Намикадзе Ото, бывший вакагасира Семьи — умел ориентироваться в окружающей обстановке. Умел принимать решения быстро, как и полагается офицеру Семьи. И сейчас он принял единственно верное решение.

— Уж извините меня, Такахаси-кун — сказал он, вставая: — не поприветствовал я вас надлежащим образом.

— Мы же поздоровались в начале — удивленно вскинул брови бастард Кумы. Но Намикадзе Ото — уже встал на колени и уперся лбом в деревянный пол павильона. Наступила тишина. Только рядом, справа — так же уткнулась лбом в пол Акая «Бритва» Но.

— Оябун! — выдохнул из себя Ото: — наконец я нашел вас!

Глава 15

Когда она села за его стол — он равнодушно мазнул по ней взглядом. Откинулся назад и взмахнул бармену, сделав универсальный жест «повтори того же». Того же самого — светлого пива местной пивоварни с труднопроизносимым названием и изображением кальмара с пивной кружкой на логотипе. Впрочем, никто из местных никогда полностью и не произносил название пивоварни, для всех она была «Икабиру» и все тут. А что? Кальмар есть, пиво есть… зачем голову морочить?

— Уже третья? — кивает она на стоящие перед ним кружки, которые он специально не дает уносить, чтобы вести счет сколько он уже выпил сегодня. Сегодня — четвертая, одну пустую кружку эта бестолковая Иноуэ-тян все же унесла на кухню. Ксо. Надо не забыть прибавлять и ее к общему счету. Пять кружек — это норма и у него осталось две. Наступало то самое состояние, когда после определенного количества, выпитого на душе, становилось легче и он уже мог поговорить по душам с незнакомкой. Если бы она была незнакомкой.

— Макото Сираи-сан. Старший следователь по особо важным делам. «Пиджак» из Токио, Главное Полицейское Управление. — произносит он, пододвигая к себе фарфоровую плошку с солеными сухариками: — говорят, что