Изгои - Иван Калиничев

Леонид Ильич.

— А-а-а.

— Так что там Байден?

— Тормозит, заговаривается. Однажды, например, возраст жены забыл.

— Ну это нормально, у меня такое часто случается. Старость — не красный денек. Но одно дело я, председатель небольшой коммуны, а другое дело — президент страны. Кто же ему ядерный чемоданчик доверил⁈

— Ну как кто… Люди. Выборщики.

— М-да, мир сошел с ума.

— Так, хватит болтать на посторонние темы! — встрял рассерженный Кац. — Я требую израильского консула! Немедленно!

— Вот сейчас прыгну на осла и поеду за ним, — закивал председатель.

Лицо Каца перекосило от злобы, взгляд полыхнул яростью:

— Шутки шутить вздумал⁈ Тогда я приму яд! Пусть моя смерть будет на твоей совести!

— Какой, к черту, яд? Где ты его вообще достал, голова садовая?

— В лазарете! Вот! — с этими словами репатриант-мечтатель повернул крынку, и все увидели нарисованный на ней знак: череп с перекрещенными костями.

— Так, так, так. И что же это у нас такое получается? Воровство! Нехорошо, Кац! А еще интеллигентный человек! А ну-ка отдай!

— Не отдам!

— Тогда мы будем судить тебя на сходке, как вора!

— Мамашу свою засуди!

— Мало того, что ты вор, так ты еще и хам.

К угрозам Каца, похоже, никто всерьез не относился и не собирался останавливать. По-видимому, в Маяковке давно уже привыкли к выходкам горе-диссидента, воспринимая их как очередную хохму и повод посмеяться.

— Надо его остановить, — дернулась Джей.

Луцык торопливо схватил ее за руку:

— Стой на месте! Куда ты лезешь?

— Он же сейчас убьет себя!

— Угомонись.

— Но ведь человек погибнет!

— Лаптев во всем сам разберется. Не встревай.

Между тем Кац перешел к активным действиям:

— Лучше смерть, чем рабство! Требую гласности суда над Синявским и Даниэлем! Визы в Израиль вместо тюрем! Да здравствует свобода! — провозгласил он и, запрокинув голову, одним махом осушил крынку.

Смех прекратился. Коммунары замерли в ожидании.

— Я в этой крынке слабительное храню, — решил наконец разрушить интригу доктор Кеворкян.

Кац боязливо проглотил слюну:

— Чего?

— Говорю, в крынке слабительное было. Очень мощное. Доза человек на двадцать.

— А почему там нарисованы череп и кости?

— Да чтоб такие кретины как ты ненароком не выпили!

— И чего ты молчал до сих пор⁈

— Так тебе, дураку такому, полезно как раз принять, глядишь, мозги прочистятся.

— Мама… — проскулил Кац и схватился за живот.

— Дуй-ка ты быстрей в гальюн, а то в кальсоны навалишь. Оно у меня сильнодействующее!

Кац громко ойкнул и задал стрекача, придерживая кальсоны.

Вслед ему свистели, улюлюкали и хохотали.

— Выделю вам повозку со Скороходом, — с гордостью, словно говорил, как минимум, про «Бентли», сообщил Лаптев новоприбывшим.

— Скороход — это что? — спросила Джей.

— Скороход — это кто. Самый быстрый ослик в Маяковке! — гордо ответил председатель.

— А может, нам машину какую-нибудь? — задав вопрос Луцык.

— Угу, конечно. И ключ от квартиры, где деньги лежат, — ответил председатель. — С тачками в Маякове проблема. У нас всего один волчиный уазик остался. Другой уазик Фунт угнал, а на грузовике ребята за контейнером поехали. Так что довольствуйтесь осликом.

— А кто такой Фунт?

— Да был тут один… Раздолбай. Любитель покуролесить. Было время, он всю Маяковку на уши ставил. То с кем-то подерется, то напьется до непотребного состояния. Выгнали мы его из коммуны. Но он просто так не ушел, уазик с собой прихватил. Сейчас в Алькатрасе обитает.

— Ух ты, какие интересные дела! Выгнать человека из коммуны за пьянку… — возмутился писатель.

— Фунт готовил вооруженное восстание, — Лаптев существенно понизил громкость голоса. — Это я вам по секрету говорю, как землякам. Он пытался подбить к мятежу еще двоих коммунаров, показал им схрон с оружием. Но те оказались сознательными товарищами, и все доложили мне. А истинную причину изгнания Фунта я не стал озвучивать. Зачем народ лишний раз волновать.

— Да у вас тут, я смотрю, страсти кипят покруче, чем в бразильских сериалах! — оценила Джей.

— Всякое бывает, да. А вообще этот Фунт непростой человек. Махновская у него душонка. Но что не отнимешь, умел он своей разрушительной энергией заражать окружающих. А с виду пустяшный человечек, фитюлька.

— Таких людей Лев Гумилев называл пассионариями, — проявил свою эрудицию Луцык.

— Слыхал где-то такой термин…

Тут к ним подошел Пятак и, зевая, обратился к руководителю:

— Оружие-то дашь, Сергей Леонович?

— Топоры, ножи, копья в вашем распоряжении.

— А как насчет настоящего оружия?

— Вальтер.

— И все⁈

— И все. У нас и так в оружейке конь не валялся.

— Сергей Леонович, да как же так⁈

— Ничем не могу помочь. Да, и сгоняй на кухню, возьми сухой паек и воды. Скажи дяде Франку, что я распорядился. Пускай не жлобится.

— Значит, завтракать мы не будем?

— В дороге перекусите, не велика беда.

— Но сегодня у Веры днюха, а дядя Франк по этому поводу обещал испечь бисквиты… Просто обожаю их!

— Ладно, так и быть, разрешаю позавтракать. Но в темпе вальса!

Когда коммунар отошел, Джей поинтересовалась:

— Сергей Леонович, а как на Карфагене с табачком?

— Курящая?

— К несчастью, да.

— Вот с табачком у нас плохо. Не растет он здесь… Я бы и сам полжизни отдал за пачку «Беломора».

На завтрак подали пшеничную кашу, бутерброды с салом, морковный чай и ослиное молоко.

— Слушай, а расскажи немного про этих фирмачей, — попросил Луцык Пятака, расположившегося за одним столом с ними.

— А что о них рассказывать? Обыкновенные барыги.

— Лаптев говорил, что у них полно всякого товара.

— Есть такое дело. Я как-то раз приобрел у них кулечек конфет, — он вынул из кармана брюк фантик, гордо выложил его на стол и заботливо разгладил ладонью.

Конфетная обертка была старой и выцветшей. Но изображение осталось четким: улыбающаяся буренка в кружочке в окружении белых ромашек.

— О, «Коровка»! Мои любимые конфеты! — обрадовался Кабан.

— А мне нравятся «Бон пари». Леденцы. Очень вкусные, — произнесла Гюрза.

— А мне «Раковые шейки», — поделилась Джей.

— Фу, — скуксился Луцык.

— Чем ты на сей раз недоволен?

— Название стремное. Ассоциируется с раком шейки матки.

— Ты просто невыносим! Можешь хоть раз нормально пошутить?

— Это как?

— По-доброму. А то после твоих шутеек, хочется или блевануть, или повеситься.

— Да запросто. Вот, слушайте. Сын спрашивает отца: «Пап, а что такое альтернатива?». Он отвечает: «Сложно объяснить в двух словах, но вот тебе пример. Ты тянешь лямку на заводе, из года в год пашешь и пашешь, постепенно копишь бабки. И в один прекрасный день ты накопил достаточно денег, чтобы бросить опостылевшую работу и уехать жить в деревню. Ты покупаешь десяток яиц и выводишь из них цыплят. Кормишь их, поишь, ухаживаешь за ними, они подрастают и начинают нести