Попаданка в книгу или опальная жена дракона - Анита Жарова

Глава 19

«Дело — дрянь»

Поежившись от очередного шороха за кустами, я плавно шагаю по дорожке ночного сада.

В моих руках нет даже фонаря, чтобы не привлекать к себе внимание обитателей замка.

В кармане плаща яблоко, которое судорожно сжимаю ладонью.

В другой руке держу бутылку крепленого вина.

Выкрала его из погреба. Любимое у Эйнара. Раз он его любит, то возможно и Барону понравится.

Если легенды, рассказанные Луной - не простая народная байка. Что лично по мне — более вероятно.

Настолько глупо я себя в жизни никогда раньше не чувствовала.

Крадусь одна, в ночи, в поисках перекрёстка. В надежде, что какой-то мужик, появляющийся с предупреждением в зеркалах, ответит на мои вопросы.

Я долго думала, взвешивала «за» и «против», стоит ли принимать участие в этой авантюре или нет.

«За» — перевесило.

Покопавшись в воспоминаниях, вспомнила, что на некоторых страницах книги действительно упоминался некий тип, представляющий собой отдельную религию у преступного мира. Но упоминания настолько расплывчаты, что при других обстоятельствах я бы даже не вспомнила о них.

Именно имя «Барон» нигде не упоминалось, что удивительно. Да и на ярмарку Эйнар Лорет не брал. Лорет попросту не могла пересечься с этим персонажем.

Однако Барон появился сейчас. Это возможно и есть первый существенный надлом сюжета. В истории Лорет он становится более значимым героем.

Потом — это яблоко, которое мы сбили стрелой во время испытания, а затем оно непонятным образом оказалось в моей комнате.

Последнее — предупреждение от самого Барона:

«Не верь никому, кто заинтересован в твоей смерти».

Только сам Барон своим появлением напугал меня больше, чем кто либо.

Бррр.

Меня до сих пор передергивает.

В любом случае — я очень хочу понять, что это все значит.

Прохладный ночной воздух бьет в лицо, едва не сорвав с моей головы капюшон. Придерживаю его, стараюсь продолжать сливаться с ночным мраком, двигаясь от тени к тени.

Я добираюсь чуть ли не до дальней части сада и до точки моего нахождения доносится шум моря. Я знаю, что немного дальше скалы и сбежать этим путем врят ли получится.

А жаль. Именно с этой стороны нет ни стражи, ни ворот. Скалы защищают.

Фух.

Впереди пересечение тропинок крест на крест.

Я пришла.

Момент истины и возможного разочарования.

Глубоко и взволнованно вздыхаю.

Плавно перемещаюсь в центр. Стою. Жду.

Темно, страшновато и…Нелепо.

Выдыхаю. Ставлю бутылку перед собой. Тихо зову:

— Господин Барон? Уважаемый, вы здесь?

Ничего не происходит. В душе растет покалывающе-неприятное ощущение логичности, что никто не явится.

Видимо, не судьба.

Я не замечаю, как неспокойно бьется сердце и как к чувству разочарования добавляется раздражение.

Стучу носиком туфельки по земле, скрестив руки на груди.

Мысленно считаю. Надеюсь до последнего…Надежда тает быстро.

— Понятно, — устало потираю переносицу, — ладно, последняя попытка, — господин Барон, придите!

Тишина.

Только ощутимый холодок подул с моря и меня пробрало от зябкости. Не думала, что так похолодает, утеплилась бы.

Кутаясь в плащ, я собираюсь уйти, но меня останавливает треск стекла.

Опускаю голову к ногам, где стоит бутылка и завороженно наблюдаю, как из трещин сочится рубиновый напиток, впитываясь в землю.

Присев на корточки, продолжаю наблюдать.

Вино испаряется в почве, на оставляя даже следов на траве, словно некто там, внизу, впитывает в себя весь хмель.

У меня холодок бежит по спине вместе с колючими мурашками. Не понимаю — от ветра или от того,что мне просто жутко.

Последние капли «выпиты» и с земли медленно начинает подниматься туман. Густой, темный, он тянется к моим стопам и я с ужасом шарахаюсь в сторону.

Темная дымка резко уплотняется, чернеет, становясь похожей на дым от огня.

Пульс учащается, гулкий стук сердца эхом звенит в ушах.

Замираю, боясь дышать. Наблюдаю, раскрыв онемевший рот.

Туманная завеса содрогается, скапливается в одной точке и постепенно поднимается.

Прищурившись, замечаю очертания фигуры.

Он стоит, расслабленно облокотившись на трость. Набалдашник в виде черепа сверкает горящими глазницами.

Туман плавной волной спадает вниз, открыв моему взору пришедшего на мой зов Барона.

С опущенной челюстью и с легким шоком, я скольжу глазами по его модному костюму городского щеголя. По цилиндровой шляпе, украшенной перьями и камнями, похожими то ли на амулеты, то ли на чьи-то кости.

От шутовского образа ничего не осталось, но все же весь его внешний вид кажется слишком помпезным.

— Я не господин, машери, — негромко произносит он, сняв в приветствии цилиндр.

В растерянности хлопаю ресницами, смотрю за тем, как он причмокивает губами, словно пробует что-то на вкус. Затем заявляет, окончательно выбив у меня почву из под ног:

— Не мой букет. Не люблю такой сорт, но сойдёт.

Мне требуется несколько бесконечных мгновений, чтобы осознать — речь о вине.

— Здравствуйте, — медленно приветствую его. — У меня к вам вопросы, вы можете мне с ними помочь?

Барон скалит желтые зубы, которые теперь кажутся мне золотыми:

— Смотря какие вопросы, машери.

Сглатываю. Лихорадочно собираюсь с мыслями и на выдохе выговариваю:

— Почему я здесь?

Барон сверкает в темноте черными как смоль глазами. Усмехается. И вдруг:

— Потому что ты должна была тут оказаться.

Что?

Когда я задавала свой вопрос, я ожидала услышать что угодно, но только не такой ответ. Да и сам вопрос задала скорее наобум. Первое, что пришло в голову, потому что после эффектного появления Барона — у меня мысли спутались.

— Я не понимаю….Но почему?

Больше всего боюсь, что сейчас начнется хождение по кругу с уклончивыми головоломками и от этого пересыхает во рту.

Барон словно услышав мои мысли, качнулся на месте и застучал пальцами по набалдашнику трости.

— Видишь ли, машери, наши истории пишутся согласно будущему, которое не предопределено. Книга судеб не имеет заполненных страниц дальше настоящего, — задумчиво изрекает он.

Я задерживаю дыхание, вслушиваясь в каждое слово и сильно вздрагиваю, когда Барон начинает выписывать вокруг меня вальяжные круги, продолжая:

— Но веками люди мечтали повлиять на свои истории. У некоторых даже получалось.