Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

— Не просто так, матушка-государыня. По Смольному отчитаться хочу.

— А что ж там опять не так, в Смольном-то? Неуж рыбы на сушу вылезли и всех покусали? Крысы-то были, вроде?

— Теперь все так, матушка-государыня. Софья Делафонова в себя пришла, хозяйством занялась. Всех, кого можно, подлечили, конечно, большой беды там крысы наделали. Сама Софья Ивановна, считай, неделю в горячке, две воспитательницы ноги переломали, у воспитанниц тако же переломы рук и ног есть, а синяков и ушибов бессчетно. Шестеро в горячке слегли, еще восемь с нервическими припадками…

— Вот наделали же дел эти звери голохвостые!

Впрочем, в голосе Екатерины звучал, скорее, смех.

Ежели из-за каждой крысы так прыгать, поди, жить не захочется!

— Истинно говоришь, государыня, наделали. Так они ж еще и припасы попортили, и одежду многие воспитанницы в негодность привели. Пришлось еще денег им выделить малую толику.

— Что ж, понимаю и одобряю. Но ты Софье передай, чтобы впредь такого не повторялось! Ишь ты, как их крысы с толку сбили! Не годится, так-то!

Петр Петрович закивал.

— Передам, государыня. Обязательно передам.

Екатерина кивнула.

Случай ее позабавил, конечно. Может, его в какую пьесу вставить? Пером государыня баловалась, и получалось у нее неплохо, так что…

Обязательно вставит!

Глава 8

— Негодяйка!!! Мерзавка!!!

Его величество Людовик Шестнадцатый взирал на супругу с определенной иронией.

Любовь?

Помилуйте, какая может быть любовь в династическом браке? Но была привязанность, было понимание, были дети, а это уже и неплохо. Другим и того не доставалось.

— Присядьте, дорогая, нам надо поговорить.

— О чем тут можно говорить⁈ Я… я требую защиты!

— Вот, мы сейчас это и обсудим, — согласился его величество. — Это ведь касается всей нашей семьи!

Повод для гнева у Марии-Антуанетты был.

Негодяйка Жанна де Ламотт, удрав в Италию, быстро поняла, что и там (вот неожиданность-то!) ее не ждут золотые горы и влюбленные вельможи! И решила продать то единственное, что у нее было.

Воспоминания.

Кардинал, ожерелье, Мария-Антуанетта…

И вот это все должно было вскорости выйти в печать! Причем Жанна там представала только этакой вестницей, невинной белой голубицей, которая носила письма оттуда сюда и отсюда туда, кардинал был легковерным дураком, а Мария-Антуанетта представала исчадием ада.

Рогов только что не хватало!

Но конечно, это все именно она!

Кардинал — она! Ожерелье — она! И вообще, нет никакой от нее жизни честным людям!*

*- в реальности данные мемуары вышли в Англии. Прим. авт.

Вот кто бы сомневался, что весь остальной континент не упустит своего шанса прицельно плюнуть в сторону Франции?

И что делать?

Можно бы и направить в Рим кого-то симпатичного, чтобы попросту пристрелили мерзавку. Мария-Антуанетта очень хотела это сделать! И кто сказал, что Жанна — не заслужила?

Да каждой волосинкой — и два раза! Погань такая, во что хотела королеву втравить!

Что там!

Втравила!

Теперь песенки про влюбленного де Рогана (которому рога мешают думать), про королеву, которая не получила ни денег, ни ожерелья, и про дурака-ювелира, распевает весь Париж! В своей стране — и стать посмешищем!

Обидно, знаете ли!

А теперь — на всю Европу?

Но если Жанну убить… это придаст ее мемуарам популярность звезды и прочность гранита. Все, уже никто и ни о чем не будет думать, сомневаться, искать, правда это или нет. Если Жанна совершенно случайно умерла, подавившись подсвечником или упав на арбалетный болт, значит точно! Что-то знала! А если знала… ух, австриячка!

И тут добралась до безвинной страдалицы!

И попробуй ты, кому-то объясни!

По счастью, Людовику не надо было это объяснять ВСЕМ. Достаточно было одной королевы, а та, хоть и кипела от гнева, но дурой не была. Поверхностной, легкомысленной, но не дурой же!

— И что вы предлагаете, Луи?

— Пока я поговорил с Калонном. *

*- Шарль-Александер де Калонн, в те годы государственный министр Франции. Прим. авт.

— И что он предлагает?

Мария-Антуанетта вполне симпатизировала де Калонну. Именно он нашел деньги на исполнение ее желаний, именно благодаря ему Мария-Антуанетта смогла приобрести Сен-Клу…

Правда, ее совершенно не волновало, что кредиты придется отдавать, на это ума королевы уже не хватало. Прекрасная, как бабочка и такая же поверхностная, что ж! Зато прекрасно танцует, и родила трону наследников.

— Выкупить мемуары. Думаю, двести тысяч ливров хватит.

— Боже, такие деньги и этой подлой твари!

— Ущерб от ее мемуаров будет намного больше, дорогая мадам.

Мария Антуанетта топнула ногой, но — король был прав.

— Хорошо, Луи. Я подчиняюсь.

— Вот и прекрасно. Верьте, ваше величество, я желаю только разрешить эту отвратительную ситуацию. И надеюсь, — голос короля стал вкрадчивым, — впредь такого не повторится.

Мария-Антуанетта вспыхнула, но спорить не стала.

Что уж…

Если бы она не поощряла, хотя и незначительно, кардинала, если бы не приблизила к себе Жанну, ах, понятно, она не виновата, злые люди воспользовались ее добротой и наивностью, но кому это объяснишь?

Хорошо еще, Луи все понимает…

— Она так и не нашлась?

Мари покачала головой.

— Нет, маменька.

Да-да, речь шла именно о Наташе Суворовой.

В суматохе с крысами никто воспитанниц и не пересчитывал, понятно же, куда они денутся? Ворота закрыты, забор высокий, если кто где и спрятался, так сам прибежит, как проголодается. И вообще…

Не до того воспитательницам было!

Вообще!

Они тоже перенервничали, так что никто не смотрел внимательно.

Воспитанницы не все? Так кто где!

Кто-то в комнатах, потому что их успокоительным напоили и уложили, кто-то в лазарете, потому что переломы, травмы, сотрясения…

Не до того!

И Наташа была на особом положении. Ей чаще всего мадемуазель Мари занималась, а она-то как раз и была занята. И сама крепко пострадала, ее одна из воспитанниц с ног сшибла, еще и сверху прошлась.

Не нарочно, но увесисто.

И Софья Ивановна же! Мать, которая в обмороке, и лекаря срочно надо… и тут еще отвлекаться на вредную девчонку? Да наплевать на нее! Куда она денется?

А вот, делась!

И нигде ее нет.

Вещи все на месте, нет только того, в чем она вышла.

Сбежала?

Но куда? Как⁈ Почему ее никто не видел?

Вопросов было много, а с ответами не получалось никак. Не было у Наташи такой возможности! А она сбежала!

Отец ее уже уехал! Мать?

Мари навела справки, но оказалось, что Варвара Ивановна тоже не в Петербурге. А где⁈

К кому еще могла сбежать девчонка?

И что с ней стало?

Хотя последнее ясно. Если не вернулась домой, то точно умерла. В городском доме Суворовых она не появлялась, у родственников тоже, значит…

Петербург — не самое уютное и безопасное место. Шансов выжить у Наташи просто нет.

— Что ж, продолжай пока переписку с ее отцом.

— Маменька⁈ — воззрилась Мари.

— Что такого? Он сюда еще долго не приедет, а и приедет… у нас еще есть время. Если вспыхнет какая-нибудь лихорадка, или эпидемия… ты понимаешь?

— Ты хочешь написать ему, что она умерла?

— Конечно. Только не сразу. Дам тебе шанс зацепить мужчину, ну а когда он будет горевать, еще и утешишь. И родить ему предложишь… даже если жениться не сможет, ребеночка от тебя признает, а это уже много!

— Маменька!

— Это если никого получше не найдем. Старайся, Мари, я все делаю, чтобы твою жизнь устроить!

— Я буду очень стараться, маменька.

Софья прикрыла глаза.

Решение далось ей легко. Подумаешь — девчонка? Одной больше, одной меньше, Софье Ивановне только родные дочери важны были. Уж никак не эта…

Была бы Наташа тихой и послушной, ласковой и доброй, дело другое, тогда ее можно… ладно, не любить, но по головке погладить. А она что тот еж, везде уколет. Смотрела зло, разговаривала гордо…